В продолжение темы национализма и поисков русской идентичности, мы публикуем большое интервью с деятелями, чья повестка сочетает в себе историко-фольклорную апелляцию к вечевой традиции и современные либертарные практики самоуправления. Наши гости предлагают смотреть на «Русь» как на конгломерат автономных политий — республиканских, общинных образований — и на «Россию» как на метрорегиональную империю, душащую низовую инициативу. В беседе они подробно объясняют: что такое «подлинная русскость» с точки зрения свободы и общинности; почему переход к кооперативной экономике связан с деконструкцией центра власти; какие исторические примеры (вече, крестьянские общины, локальные советы) и современные практики (кооперативы, ассамблеи, модели Rojava/Западных движений) служат для них ориентиром.
Интервью не ограничивается абстрактными рассуждениями: гости дают конкретные предложения по организации экономики, здравоохранения, армии и даже миграционной политики — предложения, которые часть читателей сочтёт принципиально спорными или опасными. Мы публикуем это интервью не для поддержки какой-либо программы, а чтобы вынести на площадку аргументы, которые сегодня реальны в определённых кругах, и чтобы дать нашим читателям возможность критически и глубоко их разобрать. Ожидайте жёстких тезисов о депримировании центра, добровольных федерациях, кооперативах и механизмах самозащиты — и приглашение к полемике, а не к апологии. Перед вами — интервью с коллективом проекта “Народная Управа“.
Интервьюер: Каролина Грановская.
Ссылка на проект “Народная Управа“.
1. В чём принципиальная разница между «Россией» и «Русью»?
Под ними мы понимаем две диаметрально противоположные политико-цивизационные модели. Русь — конгломерат автономных политий, исторически выраженных сначала в племенах, позже в княжествах, а сегодня на их месте могут быть региональные республики, в которых власть осуществляется снизу вверх. Россия — сверхцентрализованное государство, империя, подавляющая низовую инициативу, культурное разнообразие регионов и эксплуатирующая народ в пользу правящей верхушки.
2. Что означает «подлинная русскость» в современных условиях?
Увы, на данный момент продвигаемая нами версия русской идентичности, ценностями которой являются свобода и общинность, уступает в распространённости казённому видению, согласно которому русский народ — не более чем крепостной скот и стержень его же губящей империи. Но ещё есть среди одурманиванных масс люди, свободные от таких предрассудков, которые способны перестроить общество в соответствии с нашими идеалами. Если говорить о самом таком строе, то либертарно-коллективистская сущность русского народа проявится не в архаичных крестьянских общинах, как раньше, а в удовлетворяющих реалии современности кооперативных организациях и прямой демократии.
3. Возможно ли общество без сильного централизованного государства?
Общество без сильного централизованного государства — это не просто возможно. Это единственный путь для выживания народов и человечества в целом. Общества существовали на таких началах всю историю человечества, этот период был актуален и для нас (возможно, с некоторыми оговорками). Вечевая традиция, республики Новгорода и Пскова, крестьянские общины, более поздние — Махновщина, небольшевистские Советы. В нашей истории достаточно примеров того, когда централизованное государство где-то слабело в пользу более приемлемых видов общежития.
4. Какие современные примеры самоуправления и общинной организации могут служить ориентиром?
На сегодняшний день примером для нас могут служить анархические и либертарно-социалистические образования по всей планете. Немаловажным является опыт Рожавы, сапатистов, FEJUVE — это примеры того, когда коренные народы не в интересах подчиненной чужим империалистическим интересам своей власти организовались в те формы самоуправления, которые были им свойственны до покорения. Впрочем, мы уверены, что у нас свой путь, так как на это влияют более объективные экономические и ресурсные факторы — многие из представленных примеров попросту не имеют тех экономических возможностей, что есть у нас на Руси. В случае с организацией нашего общинного самоуправления нужно учитывать цифровизацию, особенности текущей трудовой занятости, необходимость арбитража с высокой юрисдикцией — мы, пока что, только на пороге глобальных изменений, которые позволят нам открыть новые горизонты в этом направлении.
5. Как можно начать переход от капитализма к кооперативам в нынешних реалиях?
Переход от капитализма к кооперативам — это закономерный процесс, который придет к нам с децентрализацией власти. Капитализм нуждается в централизации власти как единственном источнике своего ошибочного существования. Капитализм выгоден капиталисту, а кооперативная экономическая демократия — всем трудящимся. Вопрос в том, что если нет института, который обеспечивает выгодные условия первым и невыгодные последним, то кооперативы сами собой начнут образовываться — главное поддержать эту тенденцию. Объединиться и взять на себя коллективные риски будет намного выгоднее, чем позволить душегубам получать ренту с чужого труда. Мы уверены в том, что деконструкция капитализма непосредственно связана с деконструкцией ВСЕЙ текущей системы, а наши идеи — просто следствие того, что она будет заменена на более взаимовыгодную для всех экономических агентов.
6. Каким образом предполагается организовать депортацию мигрантов и чем заменить их труд?
Причиной засилья мигрантов является государство, в частности, составляющие его бюрократы и олигархи, заинтересованные в притоке инородцев по экономическим или идеологическим соображениям. Если же его убрать — будут развязаны руки тем людям, по которым как раз ударяет миграция. Избавившись от полицейского контроля, пресекающего “разжигание межнациональной розни”, народ, благодаря своей самоорганизации, сможет изгнать чужеродцев. Что касается недостатка трудовых ресурсов, то избавиться от него можно с помощью внедрения автоматизации в производство и прочие социальные процессы.
7. Как сложные системы — здравоохранение, транспорт, образование — могут функционировать без централизованной бюрократии?
Нужно сказать, что были отмечены не самые сложные системы, с которыми у горизонтальных систем не возникают трудности. Здравоохранение, образование, и транспортная логистика будут функционировать на взаимоотношениях задействованных в этой сфере синдикатов, артелей, и кооперативов, с непосредственными индивидуальными и коллективными потребителями их услуг — потребительскими кооперативами или персонально заинтересованными в этом людьми на взаимовыгодных условиях. Реализовывать это представится возможным на съездах и собраниях, где представители от каждой стороны будут на своих условиях договариваться о предоставлении услуг и возмездной плате за их обеспечение — в нашем понимании эта плата будет ресурсная или трудовая в той мере, в какой это возможно. Это образовывает горизонтальную экономическую систему, основанную на договоренностях и планировании снизу. Допустим, что сельскохозяйственный синдикат Кубанского региона знает о предстоящем урожае, запрашивает логистические услуги у транспортного синдиката, тот публикует свои возможности (техобслуживание, топливо, графики) и на предстоящей ассамблее договаривается с сельскохозяйственным синдикатом о предстоящей оплате в виде ресурсного и мотивационного обеспечения.
8. Что значит для вас понятие «нация»?
Нация — это этническая общность с политическим самосознанием. Западная интерпретация данного феномена всегда завязана на этатистской гражданственности, с чем мы не согласны. Этнос, имеющий политическое самосознание, в состоянии прийти к любой наиболее оптимальной форме своего политического быта, и в особенности к той, которой мы стремимся в данный момент. В нашем понимании т. н. “классовый конфликт” на деле — “этноклассовый конфликт”, где элита представлена не только владением средствами производства, но и своим собственным паразитическим самосознанием. Краеугольный камень любой элиты — это паразитирование на этническом и классовом большинстве. И мы бы могли бы сблизиться с другими категориями людей, солидарных с нами в таком понимании, но дело не только в элитах. Дело в системе, воспроизводящих их. Вспомним Французскую революцию — галло-римское большинство свергло и низвело германо-франкскую элиту, но взамен этому пришли другие элиты — от италийских до максимально утративших связь с народом безродных чиновников. Посему мы и ограничиваемся интерпретацией нации как конкретно политического этноса без поправки на системную гражданственность и принадлежность к государственному аппарату.
9. Каким должен быть «настоящий национализм» и чем он отличается от привычного?
Нация, как раньше было сказано, это политически оформленный народ. Из этого вытекает, что последовательный национализм стремится к обретению народом политической субъектности или к её расширению. Именно так должно быть. А мейнстримный русский национализм данному критерию не соответствует. Ошибочно считается, что Россия — Русское национальное государство, поэтому многие из тех, кто считает себя националистами, желают усиления российского государства, думая, что от этого русским станет лучше. Однако история говорит об обратном. Вследствие неправильно выбранного ориентира, “русские националисты” добиваются противоположного своей декларируемой цели результата. Реальные же националисты, напротив, давно осознали, что для спасения русского народа надо уничтожить антинародную власть.
10. Реален ли путь, отличный от реформизма, в условиях современной России?
На данный момент нет. Он станет возможным только во время кризиса, спровоцированного обострением экономических и техногенных проблем, так и не решённых Кремлём. Государство, и так страдающее от недостатка эффективности, погибнет в огне социально-экономического коллапса. Именно благодаря ему радикальные силы, желающие не просто понизить налоги или повысить зарплаты, а кардинально изменить общество, смогут реализовать свои планы.
11. Как совместить право республик на выход из федерации с сохранением единого культурного и экономического пространства?
Нашей целью не является обязательное сохранение культурно-экономического единства. Русский народ изначально не являлся чем-то монолитным, таковым он стал только после его обработки Россией. В те малые моменты истории, когда русские стремились к максимальному разрыву с империей, они чаще всего его выражали в виде регионализма или даже сепаратизма. Провозглашая в своей программе возможножность для русских образовать нескольско своих республик и самим решать их статус в федерации, мы хотим достичь полного отторжения русского народа от империи. Политические, экономические и культурные связи между республиками будут добровольными.
12. Каким образом народное ополчение и контрактная армия смогут обеспечить оборону страны при серьёзной угрозе?
В современном военном деле есть тенденция к меньшему использованию живых солдат и частому применению таких устройств, как дроны, поэтому боеспособность страны не ухудшится от сокращения армии в результате отмены всеобщего призыва, если ВПК развит. Более того упомянутые типы войск имеют больше мотивации для своего дела, чем призывники, так как она у контрактной армии обеспечивается вознаграждением за работу, а у народного ополчения — необходимостью защиты самих себя. Учитывая преимущество качества перед количеством, особенно в современных условиях, контрактная армия и народное ополчение с сфокусированием на развитии ВПК могут образовать эффективную армию, превосходящую основанные на всеобщем призыве и тем самым маломотивированные вооружённые силы других стран.
13. Что принципиально нового в сегодняшней ситуации по сравнению с прошлыми эпохами?
Появились продвинутые информационные технологии, дающие большие возможности. Хотя их последствия неоднозначны: с одной стороны, они предоставляют связь между единомышленниками, живущими в разных уголках планеты, и облегчают создание либертарных гибких структур; с другой стороны, они позволили государствам ещё больше закручивать гайки, например с помощью камер с распознаванием лиц. В других аспектах изменения всего лишь являются следствием ранее намеченных тенденций, в число которых входят дерадикализация населения и проявления авторитаризма у “демократических” государств.
14. Насколько велик риск поглощения страны внешними силами или крупным капиталом при ослаблении государства?
Этого исключать нельзя. Однако надо понимать, что Российское государство русским такое же чужое, как например Китай или США, поэтому потенциальная угроза от иностранных государств не может быть оправданием защиты кремля, особенно учитывая его роль в усугублении болезненности будущего кризиса. Впрочем, Русская земля и сейчас находится в некоторой зависимости от иностранного капитала, как ни пытался Кремль криво провести “импортозамещение”.
15. Какие культурные или духовные ценности могли бы стать объединяющими в новой модели устройства общества?
Вместо концепции русского народа как “народа-богоносца”, оправдывающей его использование в качестве пушечного мяса для мессианских проектов, будь то большевисткого или царистского, и антиэтнического имперства, смешивающего народы в безродную подданническую массу, ядром этнической идентичности русских станет осознание своей субъектности, основанной на принадлежности к конкретному происхождению и конкретной земле, то есть русские должны превратиться в настоящую этническую нацию (может быть, даже в несколько наций, учитывая историческую этнографическую неоднородность русского народа). Вместо поклонения государству, возведённого в культ, и пассивного послушания перед “барином”, вызванного навязанной рабской ментальностью, определяющим элементом русского политического самосознания станет свобода, пропитавшая многовековую борьбу новгородцев, казаков, народников, крестьян и рабочих с тираническим государством. В общем, мы расчитываем на полное переформатирование русской идентичности или, вернее, возвращение к её изначальному содержанию.
16. Почему значительная часть населения остаётся аполитичной и не откликается на идеи борьбы?
Тут сыграли роль те же факторы, что и на Западе: культурная гегемония власть имущих и общество потребления. Благодаря лоялистским медийным площадкам и мнимой сытости жизни система усмирила население. Люди, убеждённые режимом в естественности и безальтернативности доминирующего статус-кво, попросту не хотят ничего менять или рисковать, особенно если они живут при относительном достатке. При этом в России есть и своя уникальная причина. Она кроется в имперской сущности российской “нации” (конечно, она таковой условно названа), построенной на повиновении народа государю.
17. С чего должно начаться переустройство общества: с экономики, с политики или с культуры?
Мы не являемся этатистами, желающими управлять народом. Напротив, наша социальная модель требует самоорганизации масс, нетерпящей указки сверху. Но для неё нужно соответствующее сознание, которого сейчас у населения нет. Поэтому первостепенным в перестройке общества является переформатирование культурно-политического мировоззрения народа, ведь чтобы он изменил свою жизнь, надо ему сначала понять возможность более справедливого общества. Этой задачей займутся пассионарные революционеры, которых хоть и мало, но можно найти. Вот они и должны во время кризиса перехватить утерянную путинским режимом культурную гегемонию.
