Биография
Борис Борисович Надеждин родился 26 апреля 1963 года в Ташкенте. В 1979 году он завоевал премию Всесоюзной математической олимпиады среди школьников 10-х классов, в том же году окончил ФМШ № 18 при МГУ. В 1985 году с отличием окончил Московский физико-технический институт. В 1989 году он получил степень кандидата физико-математических наук, а в 1993 году окончил Московский юридический институт с отличием.
Политическую карьеру Надеждин начал в 1990-е годы, став депутатом Совета депутатов городского округа Долгопрудный Московской области в 1990—1997 годах. В 1999—2003 годах он был депутатом Государственной думы III созыва, работая в качестве советника первого вице-премьера РФ Бориса Немцова и помощника премьер-министра Сергея Кириенко.
В период с 2000-х годов Надеждин активно участвовал в либеральном политическом движении России. Он был членом федерального политсовета СПС, председателем подмосковного отделения партии “Союз правых сил”, а также бывшим председателем подмосковного отделения партии “Правое дело”, занимая этот пост с ноября 2008 года по декабрь 2011 года. Параллельно с политической деятельностью он работал в академической сфере, заведуя кафедрой права Московского физико-технического института.
С 2001 года Надеждин является основателем и президентом Фонда “Институт региональных проектов и законодательства”. В 2019—2024 годах он снова стал депутатом Совета депутатов городского округа Долгопрудный. 31 октября 2023 года Борис Надеждин объявил о своем намерении баллотироваться на пост президента России, однако его кандидатура не была зарегистрирована избирательными комиссиями.
– Какие ключевые вызовы вы видите перед страной сегодня?
Если спросить граждан России, что их больше всего волнует, то на первом месте, конечно, рост цен. На втором месте группа проблем, связанных с тем, что продолжается специальная военная операция. Сюда много что входит. И потери на фронте, и прилеты дронов по городам России, и отключения мобильной связи и интернета. Есть общее недовольство тем, что конфликт с Украиной слишком затянулся, и давно пора заканчивать.
А если смотреть на ситуацию с точки зрения политика, то большой проблемой является уничтожение Путиным институтов современного государства. Парламент и суды полностью контролируются Кремлём. Реальная политическая конкуренция подавлена — победители заранее известны, серьёзные оппоненты на выборах, вроде меня, не допускаются в бюллетень. Местное самоуправление полностью потеряло остатки самостоятельности.
Все эти проблемы — прямое следствия курса Путина, который втащил Россию в колею авторитаризма, милитаризации, изоляции. Эта колея привела к краху Российской империи в 1917 и СССР в 1991 году.
– Что для вас является главным признаком политической деградации или, наоборот, устойчивости?
Знаете, устойчивость разная бывает. В Северной Корее все очень даже устойчиво, там третье поколение Кимов правит. Долгосрочная устойчивость в современном обществе, если оно хочет развиваться, обеспечивается не авторитаризмом, а наоборот — эффективными и реально работающими институтами, в том числе реальной конкуренцией в политике, о чем я уже говорил. В отсутствии реальной конкуренции расцветает большой букет проблем, начиная от системной коррупции, и заканчивая деградацией качества управленцев. Поскольку главным принципом занятия должности становится не компетенция и опыт, а лояльность вышестоящему руководству. А еще лучше связь — семейная, по бизнесу, по соседству в кооперативе, по секции дзю-до и т.д.
– Есть ли, по-вашему, в текущей системе возможность эволюционных изменений?
Да, конечно, такая возможность всегда есть. Окно возможностей откроется, когда Путин уйдёт. В течение нескольких лет есть шанс восстановить институты, избавиться от санкций и наладить нормальные отношения с крупнейшими торговыми партнерами, восстановить нормальные отношения с Европой (с Украиной конечно дольше). И если Россия избавится от имперской химеры, через 20-25 лет мы наконец достигнем уровня ведущих стран Европейского Союза по благосостоянию и продолжительности жизни людей.
– Как Вы оцениваете реальную роль Государственной Думы в нынешней системе власти?
Реальная роль Государственной Думы в нынешней системе власти – чисто техническая. Нынешние Госдума и Совет Федерации – это инструменты легитимизации решений, реально принимаемых Правительством или Администрацией Президента. Это обеспечивается конституционным большинством в Госдуме партии “Единая Россия”, которая тоже полностью управляется Кремлём. Технически это достигается так: Кремль согласовывает списки будущих депутатов и будущих сенаторов. Причём это касается не только всех депутатов от Единой России, но также почти всех депутатов от партий парламентской оппозиции. Во время выборов весь административный ресурс направляется на поддержку согласованных кандидатов. Самых сильных оппозиционных кандидатов стараются не допустить до выборов — опять вспоминается моё выдвижение в Президенты. В результате крайне редко депутатами как Госдумы, так и региональных парламентов и даже местных советов становятся кандидаты, не согласованные администрациями. Относительно самостоятельными кое-где являются депутаты от КПРФ, реже от СР, ЛДПР или Новых Людей. В трёх регионах пока есть депутаты региональных парламентов от Яблока. Но в целом практически все представительные органы в России находятся под контролем соответствующих администраций через большинство “Единой России”. Такие депутаты понимают, что стали депутатами не в результате честных конкурентных выборов, а фактически в результате назначения вышестоящим начальством. И соответственно, голосуют так, как это начальство приказывает. Соответственно, реальная роль Государственной Думы и других представительных органов на сегодняшний день чисто декоративная.
– Возможен ли, на Ваш взгляд, возврат к реальному парламентаризму в обозримом будущем?
Когда слабеет авторитарная власть, усиливается парламентаризм. Я это очень хорошо видел в конце восьмидесятых, начале девяностых, когда первый раз избрался депутатом. Депутаты Верховного Совета РСФСР, которые в большинстве своем были коммунистами, в девяностом году выбрали председателем Верховного Совета Бориса Ельцина, в то время оппонента центральной власти. Аналогично, депутаты Долгопрудного избрали руководителями города команду демократов, включая меня. Многие из вчерашних коммунистов стали видными деятелями новой, демократической власти. Поэтому перспективы парламентаризма связаны с ослаблением авторитарного режима. Скорее всего, это будет связано с уходом Путина. Но в любом случае, в историческом аспекте это вполне обозримое будущее. Это точно не десятилетия, гораздо быстрее.
– Насколько конкурентными Вы ожидаете предстоящие выборы в Госдуму?
В инерционном сценарии, если не сильно изменится рейтинг Путина и сохранится административный контроль за выборами, они пройдут так же, как в 2021 году. Вот сейчас уже начинают формироваться списки согласованных кандидатов в Государственную Думу от партии “Единая Россия” и от других парламентских партий. То есть изберутся только такие — заранее согласованные, отобранные, лояльные начальству депутаты. Есть небольшая вероятность, что качнётся рейтинг Путина, общество начнёт политизироваться — но пока не ожидаю, что это произойдет к выборам 2026 год. Что, кстати, не означает, что в этих выборах бессмысленно участвовать. Я, например, собираюсь участвовать. Потому что важно, чтобы звучал голос, который говорит не так, как госпропаганда. Это важно для миллионов избирателей, которым не нравится происходящее в стране — таких людей пока не большинство, но всё больше.
– Что способно изменить политическое поле: появление новых лиц, партий или новая повестка?
Политическое поле изменится, когда изменятся настроения людей в стране — когда люди поймут, что в основе их проблем, от повышения цен до отключения интернета, лежит тот курс, которым Путин ведет страну. Когда люди это осознают, рейтинг Путина начнет заметно проваливаться. Тогда быстро появятся и новые лица, и новые партии, и новая повестка.
– Какие изменения в избирательном законодательстве Вы считаете приоритетными?
Надо полностью переписывать избирательное законодательство. Закон об основных гарантиях избирательных прав, который в том числе я писал в 2002 году, который был вполне демократичным, вполне можно было по нему проводить реальные конкурентные выборы — этот закон испортили до неузнаваемости. В него больше ста пятидесяти раз вносились поправки. Из самого ну совсем уж очевидного: нужно отменить запреты на участие в выборах многих людей, в том числе известных. Там и иностранные агенты, и люди, которым выписали наказания за фейки и всё такое. Они же не могут в выборах участвовать сейчас. А мне кажется, это неправильно — запрещать участвовать в выборах тем, кто критикует нынешний курс. Дальше, конечно, сбор подписей, который стал инструментом исключительно для того, чтобы не пускать оппозиционеров участвовать в выборах. Начиная с кандидата в президенты и заканчивая местными выборами, где прямо сейчас отказывают в регистрации местным активистам по всей России, идёт полный беспредел. Надо либо вернуть залог избирательный, как он был раньше, когда мы писали закон, либо резко упрощать проверку подписей. Чтобы не было такого свинства, которое было, когда мои подписи проверяли. Я думаю, все помнят “Ростов-на-ДоМу” и всё такое, что Центризбирком навыдумывал, чтоб не допустить меня до выборов.
– Как Вы оцениваете состоявшееся заседание в Долгопрудненском суде и его решение?
Я напомню, что произошло. Мы подали в Правительство Москвы уведомления о пикетах у Госдумы и у Совета Федерации, чтобы протестовать против принятия злосчастного закона, вводящего ограничения и репрессии в интернете, в том числе штраф за поиск в интернете информации. Правительство Москвы запретило эти пикеты, сославшись на то, что Ковид в Москве свирепствует, как ни дико это звучит. Эти решения Правительства Москвы я обжаловал в Долгопрудненском суде, по месту своего жительства — так можно по Кодексу административного судопроизводства. В суде я приводил два аргумента. Первый аргумент — Ковида никакого нет, давно закончился. Всемирная организация здравоохранения официально установила, что пандемия закончилась больше двух лет назад, в мае 2023 года. Главный санитарный врач России в мае 2023 года отменила все вообще ограничения, которые вводились в 2020 году — помните, носили маски, нельзя было никуда ходить, рестораны не работали, спортивные мероприятия и спектакли не проводились и т.д. Так вот, все это отменили и мы это прекрасно видим — в масках никто не ходит, рестораны работают, футбольные матчи и концерты проводятся. Второй мой аргумент заключался в том, что как же так получается: нам запретили пикеты на 10 человек, а при этом Мэрия Москвы или партия “Единая Россия” проводят масштабные массовые акции. При этом футбол проходит на стадионах, десятки тысяч людей иногда собираются, концерты на тысячи зрителей. Ну, я уж не говорю о встрече Путина с народом в “Лужниках” на восемьдесят тысяч человек. То есть, получается, 10 пикетчиков – это проблема, могут заразить всех Ковидом, а плотная толпа в восемьдесят тысяч человек на стадионе — это не проблема. Цинизм запредельный. Надо сказать, что Долгопрудненский суд просто полностью проигнорировал все эти аргументы. Ответчики — это Правительство Москвы и зампрефекта ЦАО Петрова, подписавшая запреты на пикеты — прислали отзывы, в которых было написано, грубо говоря, так: что хотим, то и делаем. Для Путина, для “Единой России” Ковида нету, а для вас есть Ковид. И ссылаются на указ мэра, который до сих пор действует, что публичные мероприятия проводить нельзя.
– Есть ли у Вас ощущение, что право на мирные акции в России де-факто отменено?
Да это не ощущение, это просто факт. Ни одна заявка на проведение оппозиционных акций в Москве — а я и мои товарищи подавали их много за последние два года, как Ковид закончился — не была согласована. Точно так же не согласовывают ни в Московской области, ни в Питере, ни в Татарстане, ни в Екатеринбурге, ни в Челябинске. В общем, почти везде, где подаются уведомления о митингах или пикетах, всегда идет отказ со ссылкой на Ковид. А ведь есть 31-я статья Конституции, которая гарантирует, что граждане России могут проводить шествия, демонстрации, пикетирование, собрания, митинги. Она реально не действует под совершенно идиотским предлогом, что Ковид свирепствует.
– Какие шаги планируете предпринять после отказа в иске?
Планируем два направления работы. Первое — продолжать судиться. Написали запрос в Правительство Москвы подробный, с объяснением, что ваше вот это ковидобесие — это бред, конечно. Подробно там перечисляем все решения и ВОЗ, и Минздрава, и Роспотребнадзора, и нашего Главного санитарного врача. Подробно ссылаемся на многочисленные постановления Конституционного Суда, в которых прямым текстом написано, что нельзя произвольно ограничивать права и свободы, гарантированные Конституцией. По итогам ответа на запрос будем судиться уже с Мэрией Москвы, то есть обжаловать сам Указ Мэра. По Долгопрудненскому делу будет, конечно, апелляция в Московском областном суде, буквально сейчас ее пишу. Ну и дальше мы идем в Верховный суд и затем в Конституционный Суд. Это одно направление, юридическое. А второе — будем усиливать политическое давление на начальство. В том числе, если вдруг десятки тысяч людей по всей стране одновременно подадут заявку на пикеты или митинги, я думаю, власти качнутся — люди могут все равно выйти. Можно, конечно, повязать несколько человек в Москве, как на нашем пикете сделали. А десятки тысяч в сотне городов не повяжешь, автозаков не хватит. Так что, я думаю, рано или поздно мы добьемся реализации Конституции.
– Как Вы видите будущую Конституцию России?
Конституция России в том виде, как она была принята в 93 году, вполне рабочая. Да, в первоначальной редакции есть некоторый перекос в сторону президентской власти, но это дело поправимое. Очень важно, что в Конституции есть первая и вторая главы, которые не тронуты в результате одиозных поправок 2020 года. Это Основы конституционного строя России и Права и свободы человека и гражданина. Поэтому никакой переработки Конституции с нуля не нужно. А вот тот мусор, который насовали в другие главы в 2020 году, нужно, конечно, почистить. Нужно править такие главы, как федеративное устройство и местное самоуправление, судебная система, уточнять полномочия Президента и Парламента.
– Как Вы относитесь к идее децентрализации власти и расширения полномочий регионов в рамках федеративного устройства?
Сейчас вся эта “путинская вертикаль” полностью оставила регионы без реальных полномочий и, самое главное, без реальных финансовых возможностей. Бюджетная система страны устроена так, что две трети денег забирает Москва, и только примерно четверть остается в регионах, и какие-то крохи достаются городам. Москва присылает в регионы губернаторов, которых зачастую там никто никогда не видел и не знает. То есть власть и ресурсы сверхцентрализованы. Конечно, нужно эту ситуацию менять. Плоха как губернаторская вольница 90-х, так и нынешняя вертикаль. Предстоит найти какую-то золотую середину.
– Что для Вас сегодня означает быть политиком в России?
Политики разные бывают. Триста с лишним депутатов от “Единой России” в Государственной Думе тоже считают себя политиками — хотя их деятельность сводится к одобрению решений, принятых Администрацией Президента или Правительством. Лично для меня быть политиком означает пытаться изменить страну в том направлении, которое считаешь правильным. Я считаю, что России нужно стать современным европейским государством с развитыми государственными институтами. Реальная цель государства должна быть не в расширении территории, а в том, чтобы обеспечить высокие благосостояние, качество и продолжительность жизни людей.
– Где проходит граница между компромиссом ради тактики и предательством убеждений? Насколько возможно оставаться в политике, не отказываясь от принципов?
Что касается компромиссов, предательства убеждений, отказа от принципов — все зависит от того, ради чего вы занимаетесь политикой. Если ваша цель в политике — карьера, максимальная государственная должность, а заодно богатство, то тогда легко отказываться от принципов. Вы колеблетесь вместе с партией, как говорилось в старом советском анекдоте. Ну а для меня граница вот где находится: я считаю, что если компромиссы с властью, с другими политиками или партиями ведут к достижению тех целей, которые я ставлю, такие компромиссы вполне возможны. В России сейчас оппозиционному политику как-то взаимодействовать с государством и находить правильную тактику очень сложно — потому что государство пытается всех поставить в строй. Любая критика начальства несёт серьезные риски. Поэтому, когда меня спрашивают: Как ваши дела, Борис Борисович? Я отвечаю: мои дела на удивление хорошо. Я жив, в России, на свободе и даже пока не иностранный агент.
– Возможна ли в России реализация элементов самоуправления трудовыми коллективами, независимыми от государства и крупных корпораций? Может ли экономическая демократия стать реальной альтернативой нынешним вертикалям?
Честно говоря, золотое время рабочего самоуправления и профсоюзного движения было в XIX – XX веках, когда основное население городов был рабочий класс. Рабочие работали на огромных заводах, и, соответственно, возможности для самоорганизации и возможности для давления на хозяев этих заводов и на государство были достаточно велики. Посмотрите на современную Москву или другие большие города. Много ли там заводов и много ли там рабочего класса? Основной занятостью людей стала деятельность не на производстве в больших заводах. Трудящиеся в основном либо в офисах сидят, либо самозанятые или фрилансеры. В этих условиях трудно представить, что возможно какое-то масштабное самоуправление, основанное на трудовых коллективах предприятий.
Важность публичных дискуссий
Публикация данного интервью отражает нашу убежденность в важности открытого общественного диалога и представления различных точек зрения на актуальные вопросы российской политики. В условиях ограниченного политического плюрализма особенно важно предоставлять площадку для выражения альтернативных мнений и позиций.
Редакция может не разделять все высказанные в интервью взгляды и оценки. Мы призываем читателей к критическому осмыслению представленной информации и формированию собственного мнения на основе анализа различных источников и точек зрения.
