К союзной ирреденте: как сохранить русский народ в эпоху перемен

В постсоветскую эпоху русский мир столкнулся с дилеммой: пытаться создать государство-нацию где мы объединим всех этнически русских или выработать новую модель единства на основе цивилизационного союзничества учитывая советский опыт. Изначальное классическое империалистическое понятие ирреденты подразумевает стремление собрать всех представителей одной нации в одном государственном каркасе, преодолевая разделительные границы. Однако национальные государства в их современном виде – продукт эпохи капитализма, исторически сформированный для нужд буржуазного строя, что ярко показывает нам опыт Франции, Германии и Италии. Классики евразийства еще в 1920-е годы указывали, что жесткое отождествление нации с обособленным суверенным государством не подходит многонациональным обществам вроде нашего. Русский народ в широком смысле всегда был больше, чем рамки одной «национальной» республики – это общество с имперским размахом, с многообразием племен и культур. Вызов нашей эпохи – сохранить это цивилизационное единство русского народа, не скатившись ни в дробление по национальным квартирам, ни в агрессивный захват территорий.

Здесь важно сразу развести два разных явления. С одной стороны есть империалистическая ирредента — попытка собрать всех под одну вертикаль любой ценой, силой или шантажом. Это тупик, потому что такая логика ведёт к войнам, сопротивлению и распаду. С другой стороны есть цивилизационная ирредента — естественное тяготение родственных народов к союзу, когда связь восстанавливается не через захват, а через общую культуру, судьбу и сотрудничество. Именно эту вторую модель мы считаем правильной, потому что она исходит не из аппетитов государства, а из воли людей и из самой структуры русского мира. Сегодня, когда идёт специальная военная операция, невозможно говорить о будущем русского народа, обходя её стороной. Мы относимся к этому этапу как к вынужденной и справедливой защите людей, которые восемь лет жили под обстрелами, и как к шагу, который остановил превращение Украины в окончательную анти-Россию. При этом мы исходим из другой важной истины: восточнославянский мир слишком глубок, чтобы его делить на два лагеря. Крым, Донецк, Луганск, Херсон и Запорожье, да и вообще территория России, Беларуси и Украины  — это часть большого исторического обще-русского пространства. Это факт истории, культуры и воли людей. Но и то, что останется в случае падения бандеровского режима, не должно потерять себя и исчезнуть. Наоборот, мы говорим о будущем, в котором русские, белорусы и украинцы смогут снова быть частью одного цивилизационного поля — не обязательно одного государства, но обязательного единого пространства судьбы.

В этом смысле сама СВО не представляет собой акт империалистического давления, а форма цивилизационной оборонной ирреденты. Она возникла не потому, что России понадобились новые территории, а потому что историческое восточнославянское(русское) пространство оказалось разорвано искусственно и насильственно. То что происходит – это попытка вернуть связность того поля, где люди жили одним культурным кодом, говорили на взаимопонятных языках и воспринимали себя общей исторической семьёй. Мы защищаем не границы, а тот самый цивилизационный столп, без которого все три восточнославянские ветви начинают разрушаться.

Опираясь на идеи скифства и евразийства, мы рассмотрим, почему концепция государства-цивилизации отвечает русской исторической традиции лучше, чем модель нации-государства. Ведь само понятие современной нации возникло на Западе и связано с эпохой рынка и индустриализации. Русской же судьбе ближе формы империи-содружества, где народ понимается соборно, как большая семья народов. Наш идеал – это государство-цивилизация, опирающееся на до-модернную этничность (то есть традиционные культурные общности), но сочетающее ее с достижениями модерна. В новейшей истории прообразом такого симбиоза стал Советский Союз – пожалуй, последнее воплощение «красной Скифии» в XX веке. Недаром цвета его флага – красный и золотой – символизировали революционный дух и имперскую преемственность: СССР сумел соединить в себе огонь модернизационного проекта и архаическую евразийскую соборность. Сегодня, когда идет специальная военная операция  на Украине, вопрос о путях сохранения русского народа встает особенно остро.

Она стала тем рубежом, на котором русская цивилизация сказала своё «хватит». После восьми лет войны в Донбассе стало ясно, что попытки договориться в рамках Минских соглашений исчерпаны. Россия не могла бросить людей, которые говорили на нашем языке, жили нашей культурой и прямо обращались к нам за защитой. В этом смысле речь идет о возвращении ответственности за свой народ, где бы он ни оказался. Но важно подчеркнуть: цель этой операции не в том, чтобы стереть Украину. Вот почему данный конфликт нельзя рассматривать как попытку классической, империалистической ирреденты. Там, где империализм движется желанием расшириться ради самой экспансии, цивилизационная ирредента действует иначе: она стремится вернуть народам возможность снова быть собой внутри общего культурного поля. Мы не собираем территории, мы возвращаем людям право оставаться частью своей цивилизации. Наоборот, в её логике есть стремление вернуть самой Украине возможность быть частью нашего мира, а не форпостом чужой силы. Мы различаем украинскую государственность и украинский народ — и выступаем за то, чтобы народ не исчез под обломками радикального проекта, который сделал ему только хуже.

Как нам действовать? Не лучше ли строить союз народов, где границы уже не разделяют, а политическое сотрудничество и культурная общность делают во многом излишними вопросы территориальной принадлежности? Ниже мы подробно разберем, почему ставка делается на русское союзничество – модель гибкого, союзного слияния, – и как она соотносится с историческим опытом России и текущими событиями.

От нации-государства к государству-цивилизации: уроки истории и философия евразийства

Еще в начале XX века русские мыслители-евразийцы (Н. Трубецкой, П. Савицкий, Л. Карсавин и др.) критиковали западный национализм и отстаивали идею особого пути России-Евразии. Они утверждали, что русская нация носит соборный, многонародный характер, подобно матрёшке включает в себя множество этносов и культур. В их работах формируется представление о российском суперэтносе – цивилизационной общности, объединяющей разные народы под эгидой русской культуры. Евразийская теория нации в классическом понимании – это стержневая идея формирования именно российской многонародной нации. Такая нация строится не на узком этническом принципе, а на общих ценностях и исторической судьбе народов Евразии.

Отсюда проистекает критическое отношение евразийцев к идее национального государства. Как отмечает исследователь Ю. И. Скуратов, классическая евразийская концепция напрямую оппонирует догмату о том, что каждая нация должна иметь свой отдельный суверенный государственный «чулан» – такой подход неприменим к многонациональным государствам вроде России. Вместо этого предлагается модель государства-цивилизации, где в одном политическом союзе уживаются многие народности, связанные общей исторической судьбой. Российская Империя(в определенных моментах) и СССР выступают примерами именно таких цивилизационных государств. Особенно ярко эта мысль формулируется в терминах скифства. Скифство – идейное направление начала XX века (А. Блок, А. Белый, и др.), провозглашавшее особую, анти-западную душу России. Скифы для русской культуры стали символом стихии степи, свободы духа, отрицания узкой рациональности Европы. Александр Блок в стихотворении «Скифы» провозгласил знаменитое: «Да, скифы – мы!», напоминая Западу о неисчерпаемой азиатской стихии в русской душе. Современные идеологи отмечают, что скифский архетип вновь оживает в переломные моменты русской истории. Не случайно сегодня, на фоне конфликта вокруг Украины и противостояния с Западом, понятие красной Скифии снова в ходу – оно обозначает синтез революционного (красного) и евразийского (скифского) начал в нашем мировоззрении.

Что же составляет ядро этого евразийско-скифского миропонимания? Прежде всего, вера в историческую миссию России как синтеза Востока и Запада. Русская культура впитала в себя православно-византийскую духовность, но и степную волю кочевников.славянскую общинность, имперскую государственность и конечно же советскость. Византийская духовность, степная воля Орды, скифский дух и славянская общинность сплелись в уникальный симбиоз. Православие у нас вобрало в себя ощущение природы, а имперский порядок – кочевой дух простора. Получился своеобразный союз Порядка и Хаоса, динамики и стабильности – вечная диалектика российской жизни. В этом – наше отличие как цивилизации: мы не монотонны, у нас уживаются противоположности. Россия – это и Европа, и Азия, город и степь, космос и хаос, соединенные в одном историческом теле. Отсюда понятно, почему современная Россия тяготеет к формуле государства-цивилизации. Вся наша история – это развитие не узконационального государства, а масштабного цивилизационного проекта. Российская империя была союзом народов, скрепленным русским культурным стержнем. СССР пошел еще дальше, осознанно провозгласив дружбу народов и создав новую историческую общность – советский народ. Можно сказать, что советский проект впитал идеи евразийства практически (хотя официально марксизм их не признавал): под красным знаменем объединились десятки этносов, началась грандиозная модернизация, но не на основе буржуазного национализма, а под знаменем интернационализма. Не случайно СССР называют последним воплощением евразийской цивилизации – красно-золотой союз новой формы, где модерн и архаика слились воедино.

Важно подчеркнуть: национальные государства в классическом смысле – порождение западноевропейской истории. Они служили интересам капитала, формировали единый рынок и моноязычную культуру для буржуазии. Русская же модель всегда была иной. Даже само слово «народ» у нас традиционно понималось как соборное целое, а не как совокупность индивидуумов. Философ Л. Карсавин развивал концепцию «соборной личности народа», по которой народ – это своеобразный живой организм, личность более высокого порядка[8]. В такой парадигме разные племена и нации могут быть органами единого цивилизационного тела.

Евразийская нация – как матрёшка: в ней есть «куклы» поменьше – отдельные народы, каждый со своим обликом, но все они вложены в единую более крупную форму. Такая многослойная идентичность естественна для нас. Человек мог быть, скажем, и якутом, и советским гражданином – и эти идентичности не противоречили, а дополняли друг друга. Как писал Н. Трубецкой, Россия – это симфония народов, а не монотонное соло. Эта принципиальная установка отличает евразийскую идею от узкого национализма. 

Отсюда становится яснее, что проблема не в самой ирреденте, а в её форме. Империалистическая ирредента, которая стремится расширяться любой ценой, действительно превращает карту мира в набор «заборов» и «трофеев». Но есть и другая, органичная для России линия — союзническая, или цивилизационная ирредента. Она не уничтожает  границы, а делает их менее значимыми. Это когда единство восстанавливается не через переподчинение территорий, а через общее пространство судьбы, культурный обмен, общие институты и взаимное притяжение. Евразийцы говорили именно об этом: если создать настоящее цивилизационное поле, то потребность в силовой сборке сама по себе исчезает. Именно поэтому стратегия империалистической ирреденты, то есть простой территориальной «сборки» всех в одной державе, – не панацея. Если строить сообщество на цивилизационных, культурных основах, то политические границы теряют свое абсолютное значение. Евразийцы метко заметили: когда есть наднациональное цивилизационное единство, то отпадает необходимость «перелезать через заборы, которые сами же построили». Империалистический ирредентизм рождается из искусственного разделения, из заборов, воздвигнутых националистической идеологией и капиталистами. Но если мы уничтожаем сами эти заборы путем создания общего культурно-цивилизационного пространства, то нужда в ирреденте постепенно отмирает – словно склерозированный геморроидальный узел, извиняя за резкость метафоры. Проще говоря, исчезает болевая точка, которая заставляла ранее ломать границы.

Таким образом, вместо погонь за миражом «всех собиранья земель» нам надо сконцентрироваться на строительстве русско-евразийской цивилизации. В ней русские выступают народом-собирателем, центром притяжения, но вовсе не «поглотителем» других. Россия – это центр сборки всей большой Евразии, ее сердце и мозг. Но руки, легкие и другие органы – это и татары, и казахи, и армяне, и многие другие. Такая модель гораздо жизнеспособнее в XXI веке, чем попытки выстроить однородную государство-нацию по лекалам XIX столетия.

Белорусский политолог Алексей Дзермант, размышляя о будущем русского, белорусского и украинского народа, точно подметил одну важную вещь: идея империалистической ирреденты в современных условиях не только устарела, но и опасна. Он прямо говорил, что попытка «записать» в конституции право на присоединение соседских территорий приведёт не к единству, а к отчуждению и взаимному недоверию. По сути, это то, о чём предупреждали многие евразийцы: этническая логика XIX века в постимперском и постсоветском мире начинает работать в обратную сторону, порождая конфликты там, где можно было бы выстроить союз.

Дзермант предлагает другой путь — учреждение в будущем Союза Русских Народов. Не в смысле поглощения кого-то кем-то, не в виде жёсткой унитарной надстройки, а как пространство, где русские, белорусы и украинцы остаются самими собой и одновременно действуют как единая цивилизационная семья. Он приводит простую параллель: немцы живут в ФРГ, Австрии и Швейцарии, арабы — в десятке стран Ближнего Востока, и никто не считает это аномалией. Главное — чтобы эти государства были не врагами, а союзниками, чтобы между ними сохранялась культурная взаимность, доверие и возможность строить общее будущее. Эта мысль идеально вписывается в модель государства-цивилизации и русско-евразийского миропонимания. Мы не строим «одну республику для одного этноса», мы строим пространство, в котором братские народы не растворяются, а соединяются на уровне исторической судьбы, ценностей, духовной близости и взаимного уважения.

Такой подход по сути и есть цивилизационная ирредента. Она работает не как экспансия, а как объединение: не «прибыть и взять», а «построить общее пространство, в котором никого не надо забирать». Это и есть ключевая разница между старыми, империалистическими схемами собирания земель и новым союзным мышлением, основанным на уважении форм и самобытности каждого народа

Украина между нацией и цивилизацией

История независимой Украины после 1991 года стала наглядным примером того, как национальное государство по западному образцу соблазняет постсоветские элиты, но оборачивается трагедией для народов. После распада СССР украинскому руководству предстояло определить путь: либо сохранить общую цивилизационную связку с остальной Русью (через федерацию, двуязычие, союзное государство), либо построить классическое государство-нацию с единым языком, героем и ориентацией на Запад. К сожалению, взял верх второй вариант. С начала 1990-х годов официальный курс Киева был направлен на воссоздание моноязычной украиноязычной среды, особенно в регионах, где исторически преобладало русскоязычное население. Это проявилось в постепенном вытеснении русского языка из образования, медиа, делопроизводства. Кульминацией стала отмена 23 февраля 2014 года закона «Об основах государственной языковой политики», который ранее позволял регионам придавать русскому языку статус регионального. То есть сразу после Евромайдана новый режим фактически показал русскоязычным гражданам, что их язык более не желан в их собственной стране.

Эти шаги воспринимались на юго-востоке Украины как прямое покушение на их культурную идентичность. Русский язык и связанная с ним культура для миллионов жителей Донбасса, Одессы, Харькова – родные, свои, а не чужеродные. И когда центральная власть попыталась резко перевести все на украинские рельсы, народное возмущение было неизбежным. Уже в марте 2014 года в Крыму и Донбассе прокатилась волна митингов против политики нового киевского режима. Донбасс проявил особенную пассионарность – тот самый скифский дух Руси, о котором мы говорим. Весной 2014-го жители Донецка, Луганска, Харькова массово вышли с требованиями уважать их право говорить на родном языке, учиться на нем, чтить свою историю. Протестующие требовали решения вопроса о статусе русского языка и проведения конституционной реформы, вплоть до федерализации страны. Обратите внимание: речь тогда шла не о сецессии или присоединении к России, а прежде всего о федерализации Украины, то есть о сохране единства, но на новых условиях.

Иными словами, изначально Донбасс восстал не против Украины как таковой, а против узкой модели украинской нации которую хотела навязать бандеровская власть. Донбасская пассионарность 2014–2015 годов – это стремление защитить свой язык, свою культуру, которые не против Украины той Украины что была до этого, но однозначно против той Украины которая к ним пришла. Ведь люди изначально хотели оставаться частью страны, но частью, чья самобытность уважаетcя. Формулы, звучавшие тогда: русский – второй государственный; широкая автономия региона; экономические связи с Россией при политической лояльности Украине. Это был сценарий превращения Украины в культурно-цивилизационное государство, своего рода двуединую общность (малороссы и великороссы вместе). Но, увы, этот сценарий был отвергнут националистическим ядром киевских элит. В ответ на мирные митинги последовали репрессии, а затем и военная операция (так называемая «АТО») против несогласных регионов. И если бы тогда удалось перейти к этой модели, а Российская Федерация очень давно и долго настаивала на федерализации Украины, то мы бы получили пример живой цивилизационной ирреденты: пространства, где историческое единство не требует поглощения, а выражается в союзничестве. Но киевские элиты выбрали противоположный путь — агрессивный этнонационализм, который сам по себе рождает империалистические формы ирреденты по обе стороны границы. Это ещё раз подчёркивает: союзность и содружества – это сила.

Донбасс был вынужден взять в руки оружие – так началась война 2014–2015 годов. Это была оборонительная война людей, которые отстаивали право быть частью русско-евразийской цивилизации, не порывая при этом с Украиной. Фактически, в ополчении Донбасса сражались за культурную Россию – за те самые скифские курганы и православные святыни, которыми полна земля от Донецкого кряжа до степей Таврии. Недаром историки метафорически называют Украину «скифским нервом» русско-евразийской цивилизации – через южнорусские степи, через Киев и Причерноморье проходят пульсации истории, соединяющие славянский мир с азиатскими просторами. Это и геополитический «нерв» (граница цивилизаций), и духовный (колыбель крещения Руси), и этнокультурный (здесь испокон веков происходил синтез оседлого земледельческого и кочевого начал). Потерять это – значит тяжело ранить всю цивилизацию.

В 2014 году именно Российская Федерация не дала перерезать этот узел. Возникли народные республики Донбасса, которые открыто заявили о своей тождественности Русскому Миру. И хотя формально ДНР и ЛНР провозгласили суверенитет, вплоть до 2022 года сохранялась надежда на компромисс – на особый статус Донбасса внутри обновленной федеративной Украины (этого требовали Минские соглашения). Однако Киевский режим, при поддержке западных кураторов, на компромисс не пошел. В результате русский мир принял решение для защиты своих людей. И это было правильно. Логическим завершением восьмилетнего сопротивления Донбасса стало то, что его земля, а также Херсонская и Запорожская области и Крым окончательно вошли в состав Российской Федерации. Это не «экспансия», как любят говорить на Западе, а восстановление естественного порядка вещей. Люди сделали выбор — и Россия его приняла. Эти регионы теперь не «серые зоны», а полноправная часть страны, и их место в будущей евразийской конструкции закреплено окончательно. Здесь и проявляется логика цивилизационной ирреденты: Россия не «аннексировала» Донбасс, а закрывала брешь в общем историческом теле. Люди, для которых русская культура была родной, сделали выбор в пользу возвращения в своё цивилизационное пространство. Такой процесс всегда идёт снизу вверх — через волю людей, а не через имперские директивы. Именно поэтому референдумы в новых регионах стали не актом присоединения, а актом восстановления естественной принадлежности, той которая привела к русской весне.

Если смотреть шире, то всё что происходит с 2022 года стало логическим продолжением именно нашей обороны 2014 года — не этнического реванша и не территориального передела, а возвращения людям нормальной жизни внутри своей исторической цивилизации. То, что было разрушено националистической политикой Киева, мы пытаемся собрать не железом, а судьбой. 24 февраля 2022 года Президент Владимир Путин объявил о начале специальной военной операции. В своем обращении он четко связал эту операцию с защитой населения Донбасса: Цель – защитить людей, которые на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима. Фактически, Москва официально признала, что более терпеть страдания миллионов русских людей вне пределов Российской Федерации невозможно. Как уже сказано выше – СВО стала прямым продолжением той самой обороны, которую донбасские ополченцы начали в 2014-м. Только масштаб теперь иной – вся Россия встала на защиту своих цивилизационных рубежей. При этом характерно: Кремль не провозгласил целью «завоевание Украины» или ликвидацию её государственности. Это и есть ключевой маркер цивилизационной ирреденты: нет задачи ликвидировать чужую государственность, есть задача убрать идеологическую стену, которая встала между родственными народами. Мы боремся не с Украиной как с народом, а с моделью, которая делает её антицивилизационным бастионом. В этой логике Украина после окончания военной операции должна не исчезнуть, а вернуться в союзническое пространство, сохранив своё лицо и свою форму. Заявленные цели – демилитаризация и денацификация Украины. То есть речь идет о сломе того радикального националистического курса, который превратил Украину в анти-Россию, и об условиях, при которых Украина могла бы снова стать частью общего цивилизационного пространства (пусть и в форме союзного государства или дружественного нейтрального соседа).

СВО, безусловно, – тяжелое событие, но неизбежное. Но сквозь дым сражений уже просматриваются очертания будущего. Это будущее – возрождение союзничества восточнославянских народов. И именно так цивилизационная ирредента работает в XXI веке: она не «собирает земли», а делает народы снова связными. Союз — и есть форма политически оформленной ирреденты, но уже без старого имперского нажима. Мы не всасываем страны, мы предлагаем общую рамку, которая превращает бывшие границы в условность. Россия и Беларусь уже сегодня фактически образуют Конфедерацию (Союзное государство). Украина, каким бы ни был исход боевых действий, в перспективе тоже войдет в эту орбиту – либо частями, либо целиком, но на новых принципах. Об этом прямо заявил президент Беларуси Александр Лукашенко. Причем, если брать идеал, то самое здоровое решение – сохранить украинскую субъектность, но внутри более широкой интегграции. В нашем пространстве уже были примеры, когда родственные народы жили в одном цивилизационном поле, не теряя собственной формы. Так было и в Российской империи, и в СССР, где десятки народов существовали как большая семья, но с разными укладами, стилями и традициями. В этом смысле Украина могла бы занять своё место в будущем союзе как самостоятельная часть общего ствола — не поглощённая, не подавленная, а сохранённая и поддержанная. Именно такая модель и есть наиболее здоровая: союзничество вместо давления, единство без растворения. Идеалом нашего будущего должно быть: признать близость и единство культур, но оформить их союз гибко, без уничтожения самобытности. Украина могла бы стать для русско-евразийской цивилизации тем же, чем Австрия была для германского мира – особым фронтирным оплотом культуры. Можно сказать: Беларусь – западный форпост нашей цивилизации (братская земля, прикрывающая нас со стороны Европы) и всей Северной Евразии, а Украина – её скифская линия, источник степной энергии и кочевого духа. За курганы и святыни этой линии мы и ведем сегодня бой. Но конечная цель – не уничтожить Украину, а вернуть ее себе в качестве равноправного союзника, части единого целого.

Но вместе с тем мы не видим будущего, в котором Украина исчезает с карты. Это земля с огромной культурной силой, со своими говорками, песнями, степными архетипами, своей памятью, которая не должна пропасть. Будущий мир предполагает, что Украина — в новых границах, очищенная от радикальной идеологии — снова сможет стать частью восточнославянской семьи. Не объектом и не вассалом, а участником цивилизационного союза, где сохранится её собственный голос. И если ей удастся избавиться от того курса, который разрушил её изнутри, она сможет вернуться в родную орбиту — так же естественно, как это когда-то сделали Беларусь и Россия. Идеальная формула для нас – Союз, содружество. Союз теснее, чем нынешний Европейский Союз, где страны связаны лишь экономическими узами, но мягче, чем унитарный СССР, где все решалось из Москвы. Это может быть конфедерация или иная творческая конструкция – важно, что русско-евразийская цивилизация должна выступать как единое целое, политически координированное, но уважающее внутреннее разнообразие. Тогда не будет повода для новых междоусобиц: и великорос, и белорус, и малорос будут чувствовать себя братьями под общей цивилизационной крышей.

Новый деструктивный национализм: опасность западного шаблона под русским флагом

Здесь нужно снова вспомнить разницу между империалистической и союзнической ирредентой. Русский проект традиционно держится именно на второй — на соединяющей, а не на выжигающей логике. Но внутри страны всё чаще появляются группы, которые пытаются навязать России именно империалистическую версию ирреденты: узкоэтническую, подозрительную ко всем «иным» и опасную для многонациональной структуры государства. Эта подмена особенно коварна — она мимикрирует под патриотизм, но её дух прямо противоположен русской цивилизационной модели. 

Пока на внешнем контуре идет борьба с украинским национализмом, внутри России набирает силу иная угроза – новая волна русского этнонационализма, которая парадоксальным образом направлена против самой российской государственности. При всей своей патриотической риторике и показной «православности» этот тренд по сути копирует худшие черты западных ультраправых движений. Современные псевдо-традиционалисты лишь импортируют нам античеловеческие идеи своих хозяев. Идеи без корня, без сути, выхолощенные вещи. Внешне они прикрываются русской символикой, говорят о «духовности» и «народе», но их подход скроен по западному лекалу. В их «традиции» – только фасад, за которым пустота: семья без любви, религия без глубины, государство без справедливости. Это прямое заимствование риторики американских ультра-протестантов и крайне правых: агрессивная ксенофобия, нетерпимость к инаковости, мракобесный морализм.

Мы видим, как часть умов, называющих себя «патриотами», на деле превращаются в российские аналоги западных ультраправых. Тревожный симптом: после трагических событий в Крокус Сити Холле (теракт 22 марта 2024 года) в обществе всплеснулась понятная злость и страх, связанные с мигрантской темой. Но вместо того чтобы направить эти настроения в созидательное русло, некоторые элиты решили оседлать волну этнонационализма. На волне обсуждения теракта и миграционной темы в публичном поле стали заметны различные радикальные инициативные группы, выступающие за ужесточение миграционной политики и “народный контроль”. Они позиционируют себя как движения, помогающие наводить порядок там, где, по их мнению, не хватает внимания властей. В медиа и социальных сетях регулярно появляются истории о жестком отношении отдельных активистов к мигрантам и людям “неславянской внешности”, что вызывает резкую критику правозащитников и части общества. Сами участники подобных структур любят подчеркивать, что взаимодействуют с правоохранительными и надзорными органами, пытаются примыкать к церковной жизни, в том числе появляясь на массовых религиозных мероприятиях. Насколько это взаимодействие формализовано и где проходит граница между законной гражданской активностью и самоуправством, со стороны оценить сложно, но сама тенденция появления таких “народных дружин” вызывает тревогу. В их числе фигурируют структуры, подобные движению, известному как “Русская община”.

В открытых источниках периодически всплывают резонансные истории, где радикальные активисты фигурируют в качестве участников конфликтов с мигрантами или выходцами из диаспор. Подробности и правовая оценка таких эпизодов сильно разнятся в зависимости от источника, но сам факт того, что “уличные дружины” оказываются в центре скандалов, показывает, насколько тонка грань между охраной порядка и нарушением прав людей.

Возникает вопрос: зачем вообще поощрять появление новых националистических структур? Откуда спрос на такой формат? Похоже, часть влиятельных групп сочла удобным использовать эти настроения как способ канализировать накопившееся раздражение в обществе. На фоне боевых дейсивий в публичную речь действительно попали некоторые жесткие лозунги: борьба с внешними и внутренними врагами, тема традиционных ценностей. Всё это само по себе не ново, но в сочетании с экономическими трудностями, усталостью и миграционным вопросом образовалась среда, где правые настроения стали расти быстрее обычного. На этом фоне и возникла ниша для новых «патриотических» движений, которые внешне выглядят как народные дружины и защитники порядка. Они активно поддерживают официальный курс, говорят правильные слова про традицию и нравственность. За счет этого их легко принимают за своих. При этом у части таких групп риторика активно уходит в сторону радикального национализма. Там, где нужны разговоры о рабочих местах, квартплате, ценах, они предлагают искать виноватых среди мигрантов.

 Классическая подмена: вместо того чтобы давить реальные перекосы, проще обвинить тех, у кого меньше возможностей защититься. Но есть и ещё один, менее очевидный, мотив: попытка казаться «воими не только внутри страны, но и на глобальной арене. На Западе баланс меняется — элиты меняются вместе с ними — и кто-то может использовать национализм как билет в клуб. С возвращением на международную сцену фигур вроде Трампа, для отдельных групп становится важно выделиться, показать свою твёрдость и преданность идеям традиционализма. Это, по их логике, шанс выслужиться перед новыми главарями мировых правых и попасть в «свой круг» — с доступом к ресурсам, связям, влиянию. Так получается довольно удобный механизм: недовольство не копится внутри, а уходит в безопасные для сильных мира сего направления. Но такая схема рискованна — слишком легко вырастить структуру, которая однажды начнёт жить собственной жизнью.

Конечно, такая стратегия – игра с огнем. Искусственно выращивая националистов, мы рискуем получить монстра, который выйдет из-под контроля. Критики таких инициатив отмечают, что по мере расширения их присутствия по регионам возникает риск появления неформальных центров влияния, которые начинают решать вопросы “по понятиям”, а не по закону. В диаспорах и локальных сообществах то и дело звучат жалобы на давление со стороны радикально настроенных активистов, хотя проверить подобные истории непросто. Опасение здесь в другом: если государство делегирует часть функций поддержания порядка негласным “дружинам”, со временем это может восприниматься как появление параллельных силовых структур, живущих по собственным правилам. По своим практикам и риторике такие объединения начинают напоминать полувоенизированные правые дружины, которые мы видели в истории других стран. Это очень тревожный сигнал. Вместо того чтобы укреплять идею братства народов, в части церковной среды звучат высказывания, которые можно трактовать как поддержку культурной или даже этнической сегрегации. Параллельно с этим радикальные активисты пытаются закрепиться вокруг церковной жизни: появляются в крестных ходах, в молодежных православных проектах, в охране религиозных мероприятий. В результате под лозунгами “русского православия” местами продвигается суррогат веры американского образца – фанатичный, замкнутый на самом себе, где вместо любви и покаяния на первом плане оказываются политические и этнические страсти.

В медийном поле у этого нового “православного национализма” есть свои промоутеры. Это и крупные бизнесмены, делающие ставку на монархический или “традиционалистский” образ, и православные телеканалы, которые постепенно смещают акцент с духовных бесед на тревожные политические ток-шоу, и блогеры, чья риторика сочетает культ “сильной руки” с резкой нетерпимостью к инакомыслящим. Они продвигают культ последнего царя, романтизируют дореволюционную монархию, при этом советский период стараются представить сплошным отклонением от “нормальной” истории. На их мероприятиях церковная символика нередко оказывается вперемешку с атрибутами, ассоциирующимися с европейскими ультраправыми. Параллельно предпринимаются попытки влиять и на церковную жизнь: создавать свои “дружины” для охраны порядка на праздниках, вносить жестко монархическую повестку в общие крестные ходы.

Каков же облик этого нового «православного национализма»? По сути, это калька с американского евангелического фундаментализма и европейских ультраправых движений. Те же самые лозунги: борьба с «развращающим влиянием», ксенофобия, гомофобия, культ сильной руки. Только вместо Библии – риторика «русской духовности», извращенно понятой. Но духовность эта декларативна. Как точно выразился один комментатор, «истинная Традиция – это живая диалектика, вечный огонь, а они хотят поклоняться мертвому пеплу». Наши коммунисты-евразийцы совершенно справедливо отвечают таким лжемессирам: коммунизм и справедливость – гораздо более исконная для нас традиция, чем их псевдо-монархизм. Ведь подлинная русская традиция – это соборность, взаимопомощь, общинность. Вспомним, как в старину всей деревней строили избу погорельцу, как миром собирали урожай вдове – вот она, скифская правда жизни! А новые «патриоты» проповедуют социальный дарвинизм: бедные им не нужны, им нужны олигархи «в православии». Они хватаются за слова о «духовных скрепах», а сами готовы разорвать страну межэтнической рознью.

Таким образом, под фальшивым знаменем «русской общины» и «православного возрождения» скрывается западничающая по духу идеология, опасная для целостности России. Это нужно ясно понимать и дать тому отпор. Наша традиция всегда была инклюзивной, имперской – то есть включающей, собирающей. А эти самозванцы вносят разделение: они кричат «Россия – для русских (в узком смысле)». По сути, они – прямые идейные наследники не славянофилов и не почвенников, а черносотенцев, которые в конечном счете тоже чужды русской цивилизационной идее. Не забудем: самые оголтелые русские националисты начала XX века (типа «Союза русского народа») в итоге лишь дискредитировали монархию, сеяли рознь и ничем Родине не помогли. Сегодняшние их последователи, если их не образумить, способны нанести похожий урон, особенно на фоне внешней войны.

Подпольные ультраправые группы, в которые активно втягиваются подростки и молодые люди, в последние годы стали заметным фактором уличного насилия. Эти небольшие, но организованные ячейки действуют преимущественно через закрытые каналы в Telegram. Там собирают участников, обсуждают «рейды», выкладывают видеозаписи нападений и формируют вокруг всего этого собственную, довольно жестокую субкультуру. Основные цели у таких групп предсказуемы: люди с азиатской или кавказской внешностью, а также те, кого нападающие считают идеологическими противниками. В действиях этих групп чувствуется не только агрессия, но и стремление к демонстративности. Съемка на телефон стала частью ритуала: насилие превращают в контент, который хранится в закрытых каналах и служит инструментом вовлечения новых участников.

Исследователи отмечают, что значительная доля исполнителей подростки 13–17 лет. Они копируют внешние признаки старых неонацистских движений, но по факту действуют скорее как интернет-тусовки с офлайн-выходами. При этом интенсивность нападений растет: в ряде случаев фиксируются групповые избиения, использование подручного оружия, попытки унизить жертву именно ради камеры. Статистика показывает, что проблема давно переросла масштаб отдельных эпизодов. В 2023 году от идеологически мотивированного насилия пострадал минимум 121 человек, трое погибли. Из них 69 случаев связаны с нападениями на людей, которых нападавшие воспринимали как «непохожих» по внешности прежде всего выходцев из Центральной Азии и Кавказа.

В 2024 году показатели выросли почти вдвое. За год зафиксировано 259 пострадавших и один погибший. Число этнически мотивированных атак увеличилось до 163 случаев. Пострадавшие в большинстве своем мигранты, студенты из стран Азии, люди со схожим фенотипом. Исследователи прямо говорят, что уровень насилия по этому признаку вернулся примерно к показателям 2011 года. Если взглянуть шире, видно, что проблема носит циклический характер. Например, в 2013 году фиксировали 21 погибшего и 178 раненых от расистских атак. Затем последовал спад, но уже к 2023–2024 годам динамика резко пошла вверх. При этом официальная статистика не дает полной картины: государственные отчеты не выделяют именно этнически мотивированные преступления из общей массы, и независимые исследования остаются фактически единственным стабильным источником данных. Ситуацию осложняет и то, что многие жертвы не обращаются в полицию. Одни считают это бесполезным, другие предпочитают избежать огласки. Поэтому даже открытая статистика, которой мы располагаем сейчас, вероятно, отражает лишь часть происходящего.

В итоге складывается довольно ясная картина. Есть рост уличного насилия на почве этнической ненависти, есть вовлечение подростков, есть масштабирование проблемы через закрытые онлайн-площадки, где агрессия превращается в медийный продукт. И все это развивается куда быстрее, чем успевают реагировать официальные институты или общественные механизмы контроля.

Что противопоставить этому внутреннему вызову? Ответ прост: возвращение к евразийской идее соборной многонародной нации и советской системе дружбы народов. Нужно обновить идеологему советского интернационализма на новом уровне – назвать вещи своими именами, провозгласить курс на создание единой многонациональной российской нации. Причем не «многонационального народа» как безликого, а именно смешанной нации, в которой различные этнические корни переплетутся, дав мощный гибридный ствол. В этом отношении любопытный ориентир – Бразилия. Эта страна, как отмечают исследователи, пожалуй, единственная из «новых наций», кому удалось подняться до статуса цивилизации. В Бразилии португальцы, африканцы, индейцы, азиатские и арабские мигранты смешались не просто в «плавильном котле», а породили новую культурную качество – уникальный синтез (капоэйра, самба, католицизм с элементами кандомбле и пр.). Там травма смешения превратилась в силу. Россия, по сути, исторически двигалась в том же направлении и слава Богу, без колониальной травмы. На огромных просторах Евразии веками происходил обмен генами, языками, обычаями – от чего русско-евразийский (российский) суперэтнос лишь креп.

Вспомним огромный интеграционный опыт, полученный Русью во времена Золотой Орды. Официальная историография долгое время рисовала ордынское иго как сплошную тьму и гнет. Но современные исследователи и ранее такие, как В. В. Бартольд, Л. Н. Гумилев, призывали смотреть глубже: монгольская империя не просто разоряла, она еще и интегрировала евразийское пространство. Да, завоевания были жестоки, но после них наступала эпоха большой империи без внутренних границ. От Восточной Европы до Китая установилась относительная политическая устойчивость. Различные народы – тюркские, славянские, финно-угорские, кавказские – жили в рамках единой системы связей, что сближало их уклады и менталитет. «Отсутствие пространственных перегородок… сблизило народы Евразии», – пишет современный автор. Произошло невиданное ранее смешение культур, взаимное обогащение. Орда в итоге дала толчок формированию Московского государства – правопреемника и хранителя евразийской традиции. Как остроумно выразился один публицист, «пребывание в Золотой Орде стало прививкой Руси от узкого национализма». Действительно, русский характер, пройдя через школу Орды, усвоил иммунитет к расовой ненависти. У нас не прижились идеи строгой «этнической чистоты» – наоборот, уже в XVI–XVII веках Московия легко включала в себя и татарские элиты, и финно-угров, и кого угодно, кто признавал царя. Православие тоже стало многонациональным. В Золотой Орде Русь научилась терпимости и искусству жить бок о бок с иными народами.

Конечно, не стоит идеализировать любые империи – в них хватало гнёта и несправедливости. Но важен итог: имперский путь развития интегрировал народы, тогда как национализм ведет к конфронтации. Сегодня, глядя на пылающую Украину, на взрывы ненависти по всему миру, Россия должна вспомнить свой собственный вакцинный иммунитет. Мы пережили уже и Смуту, и революции – выжили благодаря тому, что всегда возвращались к объединяющему началу, а не к разъединяющему.

По сути, дружба народов – это и есть та самая прививка от межэтнической розни, о которой говорят философы. Нам следует развивать эту тему на государственном уровне. В СССР официально пропагандировали интернационализм, дружбу народов – и это приносило плоды, несмотря на грехи режима. В современной России нужны новые идеи и программы, цементирующие гражданскую идентичность, при этом уважающие культурное многообразие. Президент и правительство уже поднимают тему формирования общероссийской нации. В частности, принята программа «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России», и обсуждается даже закон о российской нации. Но важно наполнить эти инициативы правильным содержанием: евразийским пониманием нации как многослойной матрёшки. Российская нация должна мыслиться именно как цивилизационная, надстраивающаяся над этническими идентичностями, а не вытесняющая их.

Если нам удастся в самой России создать такую гармоничную смешанную нацию, то и проблема сама собой отпадет. Ведь почему вообще возникает боль за разделенный народ? Потому что мы мыслим категориями этно-национального государства. Но стоит перейти на платформу цивилизации – и все станет на свои места. Например, условный казах или киргиз может оставаться гражданином своего государства, но одновременно чувствовать себя частью нашей общей цивилизации – если мы сумеем выстроить с ними союзнические отношения, общие культурные проекты, единое евразийское пространство от Минска до Алматы. В конечном итоге самая актуальная и перспективная форма воссоединения – это форма Союза. Союза свободных и равноправных народов Евразии, как например провозглашают участники международного форума «Красная Скифия». Они выдвигают идею Столетнего плана – к середине XXI века выстроить новый Союз, «Красную Скифию», который станет светлым будущим для всего человечества (это, конечно, мечта, но каждая мечта начинается с идей).

Практически это может выглядеть как расширенный Союз Беларуси и России, в который в той или иной форме войдут Новороссия, Малороссия (то есть освобожденные части Украины), возможно, Приднестровье, Армения, среднеазиатские республики – все, кто разделяет ценности братства и взаимной выгоды. Этот Союз может иметь единую оборону, согласованную внешнюю политику, экономический блок (Евразийский экономический союз – задел уже есть), но при этом каждое государство сохранит культурную самобытность, языки, локальные администрации. Таким образом, русские люди будут везде у себя дома – не потому, что везде будет триколор, а потому что границы станут условностями между членами одной семьи. И всё это по сути и есть новая форма цивилизационной ирреденты — когда народы возвращаются к общему корню не потому, что их кто-то зовёт под один флаг, а потому что у них одна судьба и один культурный код. Это не захват и не реваншизм, а нормальное состояние большой цивилизации, которая снова собирает себя, но уже без имперских перекосов.

Заключение: Русско-Евразийская цивилизация – путь в будущее

Мы поддерживаем СВО потому, что речь идёт о выживании нашего цивилизационного пространства. Операция стала моментом, когда русско-евразийская цивилизация наконец обозначила свою границу не только по карте, но и по смыслу. Речь идет о возвращении  нормальной формы исторической общности. Но мы поддерживаем и другое — сохранение украинской ветви восточнославянской культуры. Мы не стремимся её подавить; мы стремимся её вернуть домой. Точно так же, как признали Крым, Донбасс и новые регионы частью России, мы признаём и то, что оставшаяся Украина может сохранить своё лицо и занять своё место в будущем Союзе Русских народов.  Современный мир переживает эпоху ломки прежних систем международных отношений и форм идентичности. На наших глазах формируется новый многополярный порядок, в котором крупные цивилизации становятся основными актерами. Китай, Индия, исламский мир – все больше выступают не как отдельные нации, а как большие цивилизационные полюса. Россия тоже заявляет о себе как о независимом цивилизационном центре. В таком мире успешным будет тот, кто опирается на прочный фундамент истории и культуры. Образно выражаясь, государство-цивилизация – это не тот, кто громче кричит о своей исключительности, а тот, чье молчание говорит на языке веков. У США, при всей их мощи, не хватает глубины – они молоды, у них нет метафизического ядра, их «ценности» меняются каждые десятилетия. А у России душа глубока – от Византии, от Орды, от Правды скифской. Наш сакральный стержень – соборность, умение быть вместе в духе и правде. Именно он позволял нам переживать империи, войны, смуты. Поэтому можно с уверенностью сказать: русско-евразийская цивилизация выстоит и сохранит свой народ во всей его полноте. Более того, она имеет шанс стать магнитом для других – объединяющей силой для глобального обновления человечества, уставшего от узколобого национализма и бездушного глобализма.

Наша задача – четко осознать собственную идентичность и цель. Мы – не просто одна из наций Европы. Мы – великая Евразийская цивилизация, наследница Скифии, Руси, Византии, Орды и Союза. В нас живут и мудрость кочевника, и подвиг христианского подвижника, и дерзость бунтарей Разина и Пугачева, и космические мечты Циолковского. Все эти разноцветные нити сплелись в тугой канат русской истории. И рвать его – себе же во вред. Поэтому вместо того чтобы строить новые границы или бегать за призраком «этнически чистого государства», мы должны укреплять культурно-цивилизационное поле. Тогда и русский народ сохранится в эпоху перемен – как ядро союзной общности, братство народов, устремленное в будущее. Наш путь — не этническое расширение и не жёсткая сборка территорий, а союзное единство. Это и есть цивилизационная ирредента: сила притяжения, которая делает разделённые части снова родными, не ломая их облик. Такой подход и даёт шанс на долгую и прочную общность.

Уже сейчас мы видим контуры этой грядущей общности: Москва и Минск едины как два крыла; где-то рядом в строю встанет и новый Киев – обновленный, очищенный от националистической горячки, вновь способный гордиться общим с нами прошлым (от Древней Руси до великой Победы 1945-го). Средняя Азия найдет свое почетное место – ведь ее культуры спаяны с нами веками (недаром филиалы Евразийского центра имени Гумилёва работают и в Казахстане, Киргизии, Таджикистане). Кавказские республики – наши давние спутники. Даже далекие друзья – например, та же Бразилия или Турция – куда охотнее будут сотрудничать с сильным евразийским блоком, чем с разрозненными «осколками» СССР.

Подводя итог: отказ от пути агрессивного империализма не означает отказа от русского единства. Наоборот, это более мудрый путь к единству – через созидание общего цивилизационного пространства, где «нет центра и окраин, каждый равнозначен, а решения рождаются сообща». Русский народ сохранится не путем поглощения всех остальных, а путем союзничества – через превращение врагов в друзей, соседей в братьев. Наш союз – братство и любовь, как говорят основатели Евразийского движения. Веря в эти главные достоинства наших народов, мы сможем собраться когда угодно и где угодно под знаменем новой Евразии. Вековые скрепы памяти, справедливости и соборности помогут нам преодолеть любую бурю.

Впереди трудная работа – нужно победить во внешней войне, нужно изжить внутренние язвы, нужно обуздать деструктивный национализм, не дав ему разрушить страну. Но у нас есть Опора – наше общее великое прошлое и понимание, ради чего жить. Недаром говорится: Россия может править миром, но не в этом ее сила – ее сила в том, что она помнит. Помнит корни – а значит, имеет будущее. И когда полыхнет заря новой эпохи, русско-евразийская цивилизация встретит ее единой – спаянной подобно монолиту, но живой и многоцветной, как мозаика скифской волей. Это и будет исполнением завета наших предков и залогом того, что русский народ не исчезнет, а расцветет в грядущем обновленном мире.

Список литературы

1. Бартольд В. В. История изучения Востока в Европе и России : лекции. — СПб. : тип. М. М. Стасюлевича, 1911. — XIV, 282 с.
2. Блок А. А. Скифы [Текст стихотворения] // Викисборник (Wikisource). — Электронный ресурс. — Режим доступа: https://ru.wikisource.org/wiki/Скифы_(Блок) (дата обращения: 04.12.2025).
3. Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. — М. : АСТ, 2023. — 447 с.
4. Гумилёв Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. — М. : Наука, 1989. — 352 с.
5. Карсавин Л. П. О личности. — М. : Директ-Медиа, 2016. — 287 с.
6. Дзермант А. В. Беларусь — Евразия. Пограничье России и Европы. — М. : Родина, 2022. — 336 с. ISBN 978-5-907351-61-5.
7. Трубецкой Н. С. Европа и человечество. — София : Российско-болгарское книгоиздательство, 1920. — 82 с.
8. Путин В. В. Обращение Президента Российской Федерации 24 февраля 2022 г. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://kremlin.ru/events/president/news/67843 (дата обращения: 04.12.2025).
9. О подписание договоров о принятии Донецкой и Луганской НР и отдельных областей в состав РФ (30.09.2022) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://kremlin.ru/events/president/news/69465 (дата обращения: 04.12.2025).
10. Комплекс мер по выполнению Минских соглашений (2015) [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.osce.org/sites/default/files/f/documents/5/b/140221.pdf (дата обращения: 04.12.2025).
11. Договор о Евразийском экономическом союзе [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/0003610/ (дата обращения: 04.12.2025).
12. Федеральная целевая программа «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие народов России (2014–2020 годы)»; материалы о продолжении и мероприятиях (Постановление Правительства РФ и документы ФАДН)
13. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://fadn.gov.ru/documents/osnovopolagayushhie-dokumentyi/programs/file-download/j0mczfgw03eernvljqaif59hgimynhfn (дата обращения: 04.12.2025).
14. Бартольд В. В. Сочинения. Т. II : Общие работы по истории Средней Азии / В. В. Бартольд. — М. : Наука, 1963. — (Сочинения в нескольких т.)