Перевод статьи из журнала “Диалоги Глобального Юга”.

Порту-Алегри занимает символическое место в политическом воображении международных левых. Память о Всемирном социальном форуме делает этот город точкой встречи антиимпериалистических традиций, выкованных на Глобальном Юге в условиях диктатур, санкций, внешнего давления и насаждения неолиберальных программ. Именно здесь в марте 2026 года прошла Первая международная антифашистская конференция за суверенитет народов.

Форум собрал PSOL, PT, PCdoB, профсоюзы и общественные движения для обсуждения неофашизма, империализма, солидарности с Палестиной и Латинской Америкой, находящейся под давлением США, — с особым акцентом на Кубе, Венесуэле и Иране [1][2]. Этот факт принципиально важен для понимания того, что было поставлено на карту: Порту-Алегри являлся не «нейтральной» площадкой, а пространством, отмеченным латиноамериканской традицией с собственным взглядом на империализм.

Данный текст не стремится идеализировать российское государство, обременённое многочисленными социальными и политическими противоречиями и проблемами. Однако критика Кремля сама по себе недостаточна для того, чтобы охарактеризовать ту или иную позицию как антиимпериалистическую. Равным образом абстрактные рассуждения о правах, мире и солидарности автоматически не превращают политическую сеть в естественный и тем более единственный голос российских левых.

В последние годы вокруг Freedom Zone, медиаплатформы «Рабкор» и фигур из числа российской эмиграции сложился круг, претендующий на то, чтобы представлять одну конкретную интерпретацию войны и российской политики в качестве позиции всего спектра российских левых. Именно в этом контексте требует анализа визит в Бразилию российской активистки в изгнании Ксении Кагарлицкой, связанной с Freedom Zone.

Автор: Игорь Горбунов, Синтия Шавьер, Гектор Шпрее

Порту-Алегри как поле борьбы

Ксения Кагарлицкая прибыла в Бразилию не просто как рядовой участник, а как представитель Freedom Zone и уже сложившейся политической артикуляции. На странице сбора средств на GoFundMe её поездка в Порту-Алегри с 26 по 29 марта 2026 года представлена как инициатива Международной кампании солидарности Бориса Кагарлицкого и Freedom Zone.

В том же тексте она характеризуется как основательница Freedom Zone и как человек, который донесёт до форума «голос российских антивоенных левых» [3]. На сайте Free Boris звучал призыв поддержать её, чтобы она могла рассказать в Порту-Алегри о положении политических заключённых в России и о войне на Украине [4]. Иными словами, её присутствие с самого начала готовилось как политическое вмешательство, ориентированное на международную аудиторию.

Сбор средств сам по себе не является объектом критики. Важно иное: поездка увязывала повестку российских политических заключённых со стратегией внешнего признания конкретной фракции российской эмиграции [3][4]. Смысл этого вмешательства прояснился ещё отчётливее за рамками официальных мероприятий конференции.

В публикациях марта 2026 года Кагарлицкая рассказывала о лекции для бразильских студентов и писала: «Они на самом деле думали, что Путин борется с расширением НАТО и что именно в этом истинная причина войны. Я попыталась убедить их в обратном… Кажется, у меня получилось! И они пообещали начать писать письма политическим заключённым» [5]. В другой публикации она анонсировала выступление в UNICAMP, а в третьей охарактеризовала себя как человека, находящегося в изгнании уже четвёртый год [5].

Значимость этих слов — не в том, чтобы усматривать в них заговор, а в том, что они обнажают способ вмешательства: воспринимать политически сформировавшуюся латиноамериканскую аудиторию как публику, которую нужно убедить, оспаривать её трактовку войны и конвертировать возможное согласие в поддержку конкретной кампании. Однако бразильские студенты, активисты и организации — не пустая аудитория в ожидании правильного объяснения из уст российского или европейского эмигранта. Латиноамериканские левые обладают собственной исторической памятью о Вашингтоне, НАТО, Доктрине Монро, санкциях и экономическом давлении.

Когда этой аудитории предлагают рамку, в которой Россия предстаёт центром современного империализма, а роль Запада отходит на второй план, — перед нами очевидная попытка перенести в Бразилию трактовку, выработанную в совершенно ином политическом контексте, внутри форума, который организаторы позиционируют как пространство борьбы с неофашизмом и империализмом в широком смысле [1][2].

Последующий рассказ Кагарлицкой подкрепляет эту логику убеждения. В нём она утверждала, что получила задачу представлять вопрос о российских политических заключённых. Там же она сообщила, что пыталась развеять среди бразильских студентов представление о расширении НАТО как главной причине войны — представление, по её словам, широко распространённое в Латинской Америке [6].

Сводя конфликт преимущественно к «инструменту Кремля» для углубления «внутренних репрессий» и «урезания социальных расходов», Кагарлицкая предлагала не просто свидетельство, а готовую политическую рамку, созданную для диалога с аудиторией, имеющей собственный исторический опыт взаимодействия с НАТО и западными интервенциями [6].

Это противоречие помогает объяснить, почему активисты того же политического поля, в котором действует Кагарлицкая, остались не удовлетворены политическим итогом встречи в Порту-Алегри. В тексте, опубликованном в Europe Solidaire, Альфонс Бех, представитель Европейской сети солидарности с Украиной, называет итоговую декларацию форума «слабой» — за то, что в ней прямо не названа Россия в качестве одной из наиболее агрессивных империалистических держав. По мнению этих кругов, документ отражает живучесть так называемого «лагеризма» в латиноамериканских левых, то есть приоритет противостояния американскому империализму и отказ перестраивать весь взгляд на международную конъюнктуру вокруг первоочередного осуждения Москвы [7].

Неудовлетворённость этих активистов итоговой декларацией обнаруживает, таким образом, важный политический предел. Попытка сместить центр антиимпериалистической дискуссии в сторону первоочередного осуждения Москвы натолкнулась на сопротивление в пространстве, традиция которого сложилась под влиянием иного исторического опыта: интервенций США, экономического давления, санкций и присутствия НАТО как инструмента западной мощи. Результатом стало не простое торжество одной позиции над другой, а отказ превращать Порту-Алегри в резонатор для готовой внешней интерпретации.

Это расхождение помогает понять политический смысл эпизода. В материалах PCdoB конференция была представлена как пространство для обсуждения ультраправых, североамериканского империализма, солидарности с Палестиной, Кубой и Венесуэлой, а также защиты социальных прав, науки, культуры и суверенитета народов. Там же проходили специальные секции о социализме и альтернативах империализму [2]. В этом контексте приезд представителей российской эмиграции в Бразилию нельзя читать лишь как солидарный обмен. Он выражает также попытку вписать в пространство, сформированное латиноамериканской антиимпериалистической традицией, трактовку войны, сосредоточенную на первоочередном осуждении Москвы. Именно эту политическую операцию и намерен исследовать настоящий текст.

Инфраструктура сети: Freedom Zone, ФБК и эмигрантские СМИ

В этой конфигурации Ксения Кагарлицкая выступает прежде всего публичным лицом сети. В открытых источниках она не фигурирует ни как ответчица по широко освещавшемуся уголовному процессу, ни как лицо, официально признанное «иностранным агентом» в Российской Федерации. Этот момент необходимо зафиксировать точно. Её роль, однако, иная: организатора и заметной фигуры транснациональной инфраструктуры мобилизации и сбора средств.

На своём сайте Freedom Zone представляется как серия международных мероприятий, призванных привлечь внимание к положению политических заключённых в Российской Федерации и собрать средства для их семей; в 2024–2025 годах акции прошли в четырнадцати странах [8]. В разделе поддержки проект публикует адреса криптокошельков, ссылки на Patreon, Boosty и другие постоянно действующие механизмы финансирования [9]. Речь идёт, таким образом, об устойчивой сети солидарности, видимости и привлечения ресурсов, а не об одноразовой кампании.

Для бразильского читателя важно также прояснить, что такое ФБК — аббревиатура Фонда борьбы с коррупцией, связанного с Алексеем Навальным. ФБК — не левая организация и не антиимпериалистическая платформа, а один из главных центров российской либеральной оппозиции. Его публичная известность основана на антикоррупционных расследованиях, которые вела частная оппозиционная структура, а не государственные органы контроля. Эти расследования на протяжении многих лет сочетались с прямой политической мобилизацией против российского правительства.

С юридической точки зрения в России ФБК находится под особо жёстким режимом: в июне 2021 года Московский городской суд постановил ликвидировать ФБК и Фонд защиты прав граждан (ФЗПГ), а также запретил деятельность «Штабов Навального» [10]. В августе 2021 года Генеральная прокуратура сообщила, что решение было подтверждено в апелляционной инстанции [11].

В ноябре 2025 года Генеральная прокуратура Российской Федерации признала террористической Anti-Corruption Foundation, Inc., зарегистрированную в США, которую российские власти характеризуют как зарубежное продолжение ранее ликвидированных структур [12]. Политический характер этих решений может и должен быть предметом дискуссии, однако они не меняют ключевого для настоящей статьи факта: ФБК — конкретный политический субъект с собственной либеральной идентичностью, а не нейтральная правозащитная структура.

Переход к структурам, базирующимся за пределами России, помогает понять международное измерение ФБК. Anti-Corruption Foundation Inc. фигурирует не только в решении российских властей: в открытых американских реестрах налоговой отчётности организация зарегистрирована как некоммерческая структура в Нью-Йорке; в 2022 году она задекларировала доход в 2,455 млн долларов, почти полностью сформированный из пожертвований [13]. Расследование SOTA, основанное на этих налоговых отчётах, установило, что в 2022 году организация перечислила почти 1,4 млн долларов литовскому юридическому лицу Posterum в рамках операций, описанных как связанные с производством контента [14][15].

Эта интернационализация не ограничивается привлечением ресурсов и медиапроизводством. Фигуры, связанные с ФБК, также непосредственно участвуют в политических дискуссиях в США. Анна Ведута, занимавшая тогда должность вице-президента Anti-Corruption Foundation International, выступила на слушаниях Хельсинкской комиссии США с призывом расширить санкции против российских политиков, олигархов и сторонников российского государства [16].

В мае 2022 года Радио Свобода/Радио Свободная Европа зафиксировало поездку союзников Навального в Вашингтон с целью давления на американских законодателей ради нового раунда санкций [17]. Эти факты свидетельствуют о том, что ФБК функционирует не просто как российский оппозиционный бренд, а как транснациональная политическая структура с привлечением ресурсов, медиапроизводством и лоббированием в западных институтах.

Юридическая чувствительность этого сближения проявляется и в том, как российское государство квалифицирует пожертвования в ФБК. В марте 2026 года российские СМИ сообщили, что житель Приморья был осуждён на 14 лет колонии строгого режима за переводы, которые, по версии обвинения, финансировали ФБК и Вооружённые силы Украины на сумму, превышающую 13 тысяч рублей [18]. Этот эпизод нельзя воспринимать как изолированный факт: в нынешних российских условиях экосистема ФБК трактуется государством как часть конфликта, затрагивающего безопасность, войну и международную оппозицию.

Это международное измерение помогает читать и публичную программу Freedom Zone. В анонсах мероприятий проекта наряду с Кагарлицкой и другими организаторами регулярно появляются имена из либеральной российской оппозиции и связанных с ней медиа. На фестивале в Торонто 14 июня 2025 года среди участников значился Георгий Албуров, следователь ФБК [19].

В программу мероприятия в Нью-Йорке 22 ноября 2025 года были включены сама Кагарлицкая, Мария Певчих, тогдашняя руководительница следственного департамента ФБК, а также представители American Russian-speaking Association for Civil & Human Right и Russian Refugee Foundation [20]. Несколько позже, в Париже 11 апреля 2026 года, программа включала Ксению Кагарлицкую, Андрея Рудого, политического блогера, связанного с медиапроектом «Вестник Бури», и Михаила Лобанова, математика и активиста, также производящего контент для «Рабкора», — мероприятие совмещало публичные выступления, благотворительный аукцион, презентацию проектов и сбор средств для политических заключённых и их семей [21].

В Риге в январе 2026 года Freedom Zone анонсировала участие Галины Тимченко, генерального директора «Медузы» — либерального российского медиа, базирующегося за рубежом, — ведущего Радио Свобода/Радио Свободная Европа Ивана Воронина и главного редактора «Новой газеты Европа» Кирилла Мартынова [22].

Присутствие фигуры, связанной с Радио Свобода/Радио Свободная Европа, требует особого внимания. РСЕ/РС финансируется Конгрессом США через Агентство США по глобальным медиа [23]. На собственной исторической странице радиостанции зафиксировано, что в 1950-е и 1960-е годы «Радио Свободная Европа» и «Радио Свобода» финансировались преимущественно Конгрессом США через ЦРУ [24]. Этот бэкграунд усиливает необходимость критического изучения политико-медийной экосистемы, в которой действует Freedom Zone.

В Варшаве в феврале 2026 года была анонсирована публичная встреча с Иваном Ждановым, бывшим директором ФБК и ещё одной фигурой политического поля окружения Навального [25]. Закономерность очевидна: Freedom Zone функционирует не просто как гуманитарная инициатива, но и как место встречи кампаний солидарности, правозащитного активизма и либеральной экосистемы российской эмиграции.

Масштаб этих мероприятий также ставит вопрос о прозрачности. Freedom Zone публикует постоянно действующие механизмы поддержки — Patreon, Boosty, криптокошельки [9] — и организует мероприятия в Торонто, Нью-Йорке, Париже, Риге и Варшаве [19][20][21][22][25]. Однако на изученных страницах нет консолидированных финансовых отчётов, позволяющих понять, как финансируется международная инфраструктура этих встреч, включая аренду помещений, техническое производство, переезды и возможные гонорары. Для сети, претендующей на признание в антиимпериалистических пространствах Глобального Юга, это отсутствие прозрачности существенно: бразильская общественность вправе знать не только кто говорит, но и какие материальные средства обеспечивают эту политическую циркуляцию.

Постоянное присутствие деятелей либеральных эмигрантских СМИ, правозащитных организаций и структур, связанных с западной внешней политикой, необходимо рассматривать в более широком контексте международного противоборства вокруг России. Национальный фонд демократии (NED), к примеру, был создан по акту Конгресса США в 1983 году как частный фонд, призванный содействовать развитию демократических институтов за рубежом, и работает на американские публичные средства [26]. Связь между подобными структурами и внешней политикой США давно является объектом критики: сам сооснователь NED Аллен Вайнштейн признал в 1991 году, что многое из того, что фонд делает открыто, прежде осуществлялось тайно силами ЦРУ [27].

В украинском случае связь между продвижением демократии, войной и внешней политикой проявляется с особой наглядностью. В собственном докладе NED представляет свою деятельность на Украине как часть укрепления «демократической устойчивости» страны и противодействия «российской агрессии». В том же докладе утверждается, что партнёры фонда внесли вклад в механизмы надзора за нелетальными закупками в ходе войны, причём сэкономленные средства фонд оценивает примерно в 300 миллионов долларов в 2024 году [28]. Отдельно USAID — одно из ведущих агентств американской внешней политики — сообщало о многомиллиардной поддержке украинского государства в 2022–2024 годах, в том числе посредством прямой бюджетной помощи [29].

Для антиимпериалистических латиноамериканских левых эта институциональная среда не может считаться нейтральной. В данном случае наблюдается именно политическое схождение вокруг Freedom Zone: западные структуры финансирования, медиа и правозащиты действуют одновременно в качестве международной поддержки воюющей Украины и в производстве оппозиционных нарративов о России. Речь идёт об институциональном поле с собственными приоритетами, языком и союзами — а не просто о разрозненной гуманитарной солидарности. Для тех, кто пришёл из традиции, отмеченной американскими интервенциями, это схождение требует осторожности, а не автоматической поддержки.

Freedom House — американская правозащитная организация, в значительной мере зависящая от государственного финансирования США, — была признана в России «нежелательной организацией» в 2024 году по обвинению в продвижении стратегических интересов Вашингтона и поддержке санкций против Москвы [30][31]. Даже если принять во внимание, что перед нами формулировка российских властей, этот факт помогает обозначить институциональную среду, в которой действует часть эмигрантской российской оппозиции.

В том же историческом контексте внешнего финансирования российского гражданского общества присутствуют и фонды «Открытое общество», связанные с Джорджем Соросом, признанные в России «нежелательными организациями» [32]. За почти три десятилетия работы в стране эти структуры вложили около миллиарда долларов в «науку, образование и организации гражданского общества» [33].

Этот бэкграунд делает невозможным представление подобного финансирования как беспристрастного сотрудничества: западные частные фонды нередко участвуют в формировании интеллектуальных элит, гражданских сетей и политических языков, согласованных с международным либеральным репертуаром. Не случайно в различных постсоветских конфликтах фонды Сороса неизменно оказываются в центре дискуссий о «цветных революциях», продвижении демократии и внешнем влиянии [34].

Это схождение повесток проявляется не только в мероприятиях, но и в совместной инфраструктуре кампаний вокруг политических заключённых. В июне 2024 года «Медуза» сообщала о марафоне «Ты не один», проведённом совместно «Медузой», «Дождём», «Медиазоной», «Службой поддержки» и медиапроектами ФБК («Популярная политика» и Navalny Live) [35]. Это не означает, что все участники этого круга подчинены ФБК. Однако свидетельствует: в эмигрантской среде, где Кагарлицкая приобретает известность, границы между правозащитным языком, либеральной мобилизацией и медиаактивизмом уже стали весьма проницаемыми.

Другой пример этой циркуляции — встреча в Белграде 7 декабря 2025 года, организованная Фондом помощи политическим заключённым левых. Мероприятие вновь собрало фигуры из того же круга — в частности, Андрея Рудого и Ксению Кагарлицкую, а также родственников заключённых; по данным организаторов, было собрано около 70 тысяч рублей, и там же было объявлено о запуске сайта фонда [36]. Эпизод подтверждает наличие транснационального круга, в котором воспроизводятся одни и те же имена, темы, механизмы сбора средств и формы публичной легитимации.

Здесь «Рабкор» помогает замкнуть картину. Идентифицированная с секторами российских левых, платформа выступает медиапространством, где пересекаются комментаторы, политические эмигранты, кампании солидарности и правозащитные повестки. Её значимость в том, что циркуляция этих фигур происходит не только через фестивали Freedom Zone или либеральные структуры окружения ФБК, но и через медиа, претендующие на «левый» язык.

Кагарлицкая вписывается в этот круг через Freedom Zone, тогда как Рудой и Лобанов появляются в мероприятиях и медиапроектах той же среды. Аналитический интерес представляет именно эта гетерогенная и относительно устойчивая сеть, способная соединить морально весомую тему — политических заключённых — с распространением весьма определённой трактовки войны и российской политики. Для понимания того, как этот круг обретает политический вес, необходимо обратиться к биографиям Бориса Кагарлицкого, Лобанова и Рудого.

Кагарлицкий, Лобанов и Рудой: символический капитал, изгнание и европейские сети

О Борисе Кагарлицком необходимо говорить отдельно — без него невозможно понять символический капитал, мобилизуемый этой сетью. На протяжении десятилетий Борис был заметной фигурой российской левой мысли. После 2022 года его публичный облик стал определяться его позицией по войне и ответной реакцией российского государства. По данным ТАСС, Кагарлицкий был внесён в реестр «иностранных агентов» и в список террористов и экстремистов [37].

В материале того же агентства Министерство юстиции России связало присвоение статуса «иностранного агента» с участием в совместных проектах с российским офисом Фонда Розы Люксембург [38]. В феврале 2024 года апелляционный суд приговорил его к пяти годам исправительной колонии за оправдание терроризма, и в июне того же года приговор был оставлен в силе [39][40]. Российские власти представляют эту цепочку событий как следствие связей с зарубежно финансируемыми структурами. Его международные сторонники, напротив, характеризуют происходящее как политическое преследование.

Значимо здесь не только судебное преследование, но и тип институциональной включённости, сопровождавший его биографию. По данным Министерства юстиции России, связанный с Кагарлицким институт сотрудничал с российским филиалом Фонда Розы Люксембург, финансируемым из государственных средств Германии. Среди партнёров института также фигурировали Фонд Фридриха Эберта и Фонд Генриха Бёлля.

Критика направлена не против самого факта иностранного финансирования — явления относительно распространённого в академических, интеллектуальных и активистских транснациональных сетях. Принципиальный аспект состоит в другом: критика российской внешней политики, связанная с этой интеллектуально-активистской средой, начала циркулировать в тесной связи с европейскими политическими фондами — связи, которая редко эксплицируется, когда это течение преподносится как независимый и единственный голос российских левых.

Это обрамление приобрело новый вес в июле 2025 года, когда Генеральная прокуратура Российской Федерации признала Фонд Розы Люксембург «нежелательной организацией». Официальное обоснование обвиняло фонд в распространении материалов, произведённых «иностранными агентами», разжигании протестных настроений среди молодёжи, поощрении форм молодёжной мобилизации против государства и дискредитации органов государственной власти России [41].

Это решение вписывается в более широкое наступление против немецких политических фондов: начиная с 2022 года структуры, связанные с немецкими партиями, — «Генрих Бёлль», «Фридрих Эберт», «Фридрих Науманн», «Конрад Аденауэр», «Ханнс Зайдель» и «Роза Люксембург» — последовательно попадали под такое же ограничительное регулирование [42]. Для целей настоящей статьи этот факт следует рассматривать как сигнал той центральной роли, которую эти фонды начали играть в противостоянии российского государства, эмигрантской оппозиции и европейских политических сетей.

Деятельность самого Фонда Розы Люксембург на Украине уже становилась предметом споров в немецкой левой. В 2016 году фонд ответил на репортаж Junge Welt, обвинявший украинских партнёров Фонда в близости к пронатовским и правым структурам. ФРЛ отвергла связи с ультраправыми группировками и заявила, что работает с разными организациями прогрессивного украинского поля, включая профсоюзы, молодёжные объединения, ЛГБТИ-группы, деятелей искусства и левые секторы [43]. Этот спор показателен: названные фонды действуют не в нейтральном поле — они работают на оспариваемых политических территориях, где язык левых, прав человека и демократии способен сочетаться с неоднозначными политическими повестками.

Это особенно чувствительно, поскольку присутствие ультраправых секторов в украинской политике после 2014 года не является российской выдумкой. В марте 2014 года евродепутат Фиорелло Провера направил Европейской комиссии письменный вопрос на имя вице-президента и Высокого представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности о связях украинской партии «Свобода» с неонацистскими и радикально-националистическими идеологиями. В документе упоминалось использование руны «вольфзангель» и антисемитские высказывания, приписываемые Олегу Тягнибоку [44].

Та же осторожность необходима применительно к «Правому сектору» — украинскому националистическому объединению пропроукраинской ориентации, выступавшему также добровольческим формированием в конфликте на Донбассе. Amnesty International зафиксировала в 2015 году сообщения о пытках и жестоком обращении со стороны различных сил на востоке Украины — как сепаратистских, так и пропроукраинских. В случае «Правого сектора» организация зафиксировала особо тяжкое обвинение: использование бывшего лагеря для детей в качестве импровизированной тюрьмы, где гражданские лица якобы удерживались в качестве заложников, подвергались пыткам и вымогательству [45]. Этот факт усиливает необходимость сдержанности, когда деятели, связанные с западными фондами и политическими сетями, представляют себя в Бразилии как носители естественной антифашистской повестки.

Однако для настоящей статьи ещё важнее другое. Дело Бориса Кагарлицкого превратилось в моральный и организационный ресурс, вокруг которого выстроилась международная сеть солидарности, где его дочь Ксения Кагарлицкая выступает посредницей между российской повесткой и зарубежной аудиторией.

Михаил Лобанов также занимает значимое место в этой сети. Математик, бывший преподаватель МГУ и политический активист, он был включён в реестр «иностранных агентов» в июне 2023 года [46]. Месяцем ранее его дом был обыскан, а сам он был задержан по делу, связанному с Ильёй Пономарёвым — бывшим депутатом Государственной думы, обосновавшимся на Украине и являющимся фигурой эмигрантской оппозиции.

По версии ФСБ, Пономарёв участвовал в деятельности Легиона «Свобода России» — вооружённого формирования, воюющего на стороне Украины и признанного Российской Федерацией террористической организацией; по той же версии, он оказывал информационную поддержку и занимался вербовкой для организации, находился в «Азовстали» в апреле 2022 года и появлялся на украинском телевидении в форме с символикой Легиона и с оружием, представляясь участником боевых действий против российской армии [47][48].

Российские издания, в частности НТВ и «Столетие», также утверждали, что личная охрана Пономарёва состоит из сотрудников СБУ. В тех же публикациях так называемый Конгресс народных депутатов — движение, созданное Пономарёвым в Польше, — связывается с «силовым блоком», связанным с Максимилианом Андронниковым, заместителем командира Легиона «Свобода России» [49]. Лобанов отверг какую-либо связь с Пономарёвым [47]. После того как он был признан «иностранным агентом» и уволен из университета, он покинул Россию.

Этот контекст делает политически чувствительным то, как Лобанов начал переориентироваться уже за пределами России. Несмотря на отрицание каких-либо связей с Пономарёвым [47], его биография смещается в эмигрантское поле, где либеральная оппозиция, европейские партийные сети, медиакампании и война на Украине всё явственнее пересекаются. Именно поэтому, когда Лобанов принимается как собеседник «российских левых», необходимо также эксплицировать политическую среду, в которой его публичные высказывания начали циркулировать.

В своём Telegram-канале Лобанов писал, что после отъезда ему необходимо «выстраивать долгосрочные отношения с европейскими политическими силами демократического фланга», приводя в качестве примера свою кампанию в поддержку Арно Ле Галля [50]. Депутат «Франции непокорённой» — партии Жан-Люка Меланшона — Ле Галль был секретарём Комитета по иностранным делам Национального собрания Франции в 2024 и 2025 годах [51]. Лобанов воспринимает выстраивание этих связей как политическую задачу и одновременно публикует постоянно действующие механизмы финансирования — Boosty и Patreon [50]. Его международная деятельность, таким образом, уже опосредована этой новой политической принадлежностью.

Андрей Рудой помогает увидеть тот же процесс в медийном измерении. В октябре 2023 года он был внесён в реестр «иностранных агентов». По данным «ФедералПресс» со ссылкой на Министерство юстиции, основанием послужили участие в создании и распространении материалов «иностранных агентов», высказывания против специальной военной операции и распространение сведений, расценённых как заведомо ложные о решениях российских властей [52]. В 2024 году он был подвергнут административному штрафу за «дискредитацию» армии [53].

Биографический нарратив самого Рудого обнажает его включённость в европейские политические сети. По его словам, после отъезда из Дзержинска и транзита через Казахстан в 2022 году контакты, связанные с французским профсоюзом учителей, вышли на Жан-Люка Меланшона, который якобы обратился к Эммануэлю Макрону с просьбой содействовать получению визы [54]. Уже в Париже Рудой был публично представлен рядом с Меланшоном и другими эмигрировавшими российскими активистами — жест, одновременно служивший французской политике: демонстрировать способность европейских парламентских левых принимать российских оппозиционеров.

В интервью Рудой рассказал, что обсуждал с Меланшоном перспективы международного сотрудничества и возможные проекты при поддержке «Франции непокорённой» [54]. С тех пор его публичные высказывания о России циркулируют в пространстве, опосредованном партиями, лидерами и структурами Западной Европы.

Организация его медиапрактики подкрепляет эту картину. В своём Telegram-канале Рудой публикует варианты поддержки через банковскую карту, YooMoney, PayPal, Boosty, Patreon и криптовалюту [55]. Там же он разместил в своём медиапроекте «Вестник Бури» развёрнутую беседу с Марией Певчих, руководительницей ФБК, и публиковал материалы о ключевых фигурах российской оппозиции в эмиграции — самом ФБК, либеральном комментаторе Максиме Каце и Михаиле Ходорковском, бывшем олигархе и одной из самых известных персон эмигрантской оппозиции [56].

В совокупности эти пересечения указывают на устойчивое совместное присутствие в одном дискурсивном и политическом поле. Когда одна и та же фигура ведёт медиапроект, собирает ресурсы, диалогирует с именами из окружения Навального, участвует в мероприятиях с Лобановым и Кагарлицкой и ассоциируется с кампаниями вокруг политических заключённых левых, в фокусе оказывается уже не индивидуальная биография блогера, а его роль как узла в более широкой эмигрантской коммуникации [21][57].

Эти биографии также помогают уточнить политическую природу данной эмиграции. В публичных представлениях Кагарлицкой, Лобанова и Рудого, а также в кампаниях, выстроенных вокруг них, нередко встречаются такие понятия, как «изгнание», «политическая миссия», «международные кампании», «получение виз», «сбор средств», «выстраивание сетей поддержки за пределами России» [3][50][54]. Суть не в том, чтобы оспаривать индивидуальный юридический статус каждого из них, а в том, чтобы констатировать: перед нами эмиграция, быстро интегрировавшаяся в медийные, партийные и институциональные цепочки Запада. Эта политическая фракция не может без возражений восприниматься как естественное представительство всей России и тем более всех российских левых.

Российские левые не умещаются в эмигрантской витрине

Отождествление эмигрантской сети с российскими левыми в целом порождает обманчивое упрощение. Одного контраста достаточно. В интервью российскому порталу политических мнений АПН Северо-Запад анархист под псевдонимом Джураб, воюющий на стороне России, представляет войну как часть противостояния западному империализму и критикует анархистские течения, ориентированные на Украину [58]. Этот голос наглядно показывает: поле российских левых далеко не монолитно — это расколотое пространство, пронизанное глубокими спорами о войне, империализме и стратегии.

Этот раскол присутствует и в анархистском поле. БОАК — Боевая организация анархокоммунистов — позиционирует себя как российскую анархистскую боевую структуру, ведущую борьбу против российского государства. В своих публичных текстах её члены отстаивают партизанскую борьбу внутри России и признают, что активисты, связанные с организацией, участвуют в вооружённых подразделениях на украинской стороне — в частности, в Сибирском батальоне Вооружённых сил Украины [59].

К этой картине добавляется «Чёрная книга капитализма» — медиапроект российских левых в эмиграции, действующий в той же среде дискуссий, кампаний и солидарных сетей. Перепубликуя призывы БОАК или оказывая им информационную поддержку [60], проект делает ещё менее состоятельным представление этой среды бразильской аудитории лишь как «гуманитарной сети» поддержки заключённых. Там присутствуют и споры о вооружённой борьбе, войне, саботаже и военном выборе сторон — темы, которые едва ли всплывают, когда эти голоса представляются просто «российскими антивоенными левыми».

Рассказ Альфонса Беха о форуме в Порту-Алегри подтверждает с другого угла, что этот спор пронизал само мероприятие. Он упоминает, что на ряде секций прозвучали выступления с открыто пророссийской позицией по войне — их авторами были два ветерана политической и профсоюзной сцены, написавших книгу в защиту такой трактовки конфликта [7].

Этот эпизод показывает, как плюрализм российских левых и их собеседников оказывается в итоге отфильтрован через голоса, более узнаваемые для внешней аудитории. Видимость концентрируется на позициях, уже приготовленных для международного потребления, тогда как социалистические, профсоюзные и антиимпериалистические течения, не отождествляющие себя ни с российским государственным нарративом, ни с доминирующей либеральной рамкой эмиграции, остаются за кадром.

Именно здесь вступает в игру гуманитарная легитимация. Помощь семьям заключённых, адвокатам, передачам и письмам в исправительные колонии может быть реальной и производить конкретные последствия. Именно поэтому моральная весомость темы политических заключённых и объясняет эффективность этой сети. Когда почти весь экспортируемый образ России выстраивается вокруг этой темы, гуманитарная деятельность приобретает вторую функцию: она становится политической верительной грамотой перед международной аудиторией и нередко заранее снимает вопросы о политическом курсе самих посредников.

Эту избирательность тоже необходимо замечать. Сеть Кагарлицкой призывает студентов, активистов и иностранную аудиторию писать письма российским политическим заключённым — жест, способный иметь реальную человеческую ценность. Однако когда эта практика преподносится как единственная ось международной этики прав человека, бросается в глаза отсутствие в том же круге равнозначных кампаний вокруг палестинских заключённых, Гуантанамо или иных жертв государств, союзных Западу.

Гуманитарная повестка начинает выполнять иную функцию, превращаясь в точку входа для однобокой трактовки: репрессии и политическое насилие, приписываемые российскому государству, занимают весь первый план, тогда как насилие, производимое или поддерживаемое западными державами, исчезает из рамки.

Эта избирательность проявляется и в географии сети. На публичных страницах Freedom Zone и связанных инициатив фестивали и акции солидарности сосредоточены преимущественно в городах и странах Европы, Северной Америки и пространствах, политически близких Западу.

Этот факт показателен: он обнаруживает, что сеть, претендующая на признание в антиимпериалистических средах Глобального Юга, ограничивается главным образом теми местами, где критика России органичнее вписывается в местный политический здравый смысл. Для латиноамериканской аудитории, отмеченной опытом переворотов, санкций, блокад, внешнего долга и американских интервенций, такая география солидарности не может быть нейтральной.

На практике это порождает отбор не только тем, но и собеседников. Россия, экспортируемая на внешнюю аудиторию, конструируется слоями. Сначала появляются российские политические заключённые и их семьи. Затем входят посредники, переводящие этот опыт на международный политический язык и решающие, с кем разделить сцену, каким альянсам отдавать предпочтение, в каких фестивалях участвовать и кому будет предоставлено слово.

Поэтому оценивать Кагарлицкую, Лобанова и Рудого лишь по вопросу «помогают они заключённым или нет?» — значит обеднять анализ. Важнее понять, как через них выстраивается карта России, приемлемой для внешней, прежде всего западной, аудитории. И на этой карте нередко выделяется эмигрантский коридор, ведущий к ФБК, «Медузе», Радио Свобода/Радио Свободная Европа, европейским партиям и англоязычным сборным кампаниям [20][22][25][35][50][56].

Уместна методологическая оговорка. Настоящая статья не стремится вменять преступления или связи, не подкреплённые достаточной документальной базой. В открытых источниках интерес представляет нечто более зримое и поддающееся верификации: существование сети, которая посредством фестивалей, лекций, краудфандинга и медиасотрудничества предлагает иностранной аудитории весьма ограниченную интерпретацию России и войны, нередко преподносимую как естественное выражение российских левых.

Визит Кагарлицкой в Порту-Алегри и UNICAMP следует читать, таким образом, через призму той трактовки войны, которую она привезла в Бразилию. В страну приехала не просто просьба о солидарности с политическими заключёнными. Вместе с ней прибыла интерпретация России и конфликта, в которой российское государство занимает почти единолично центральное место в обвинении, тогда как западная гегемония ослаблена в общей рамке, а бразильские левые приглашаются стать частью уже выстроенной за рубежом сети западной мобилизации. Критика, следовательно, адресована не солидарности как таковой, а попытке связать её с заранее готовой либеральной рамкой. Именно этот пакет требует критического прочтения.

Бразилия — не аудитория

Для бразильской левой прессы контакт с европейскими левыми сам по себе не является объектом критики. Связи с «Францией непокорённой», симпатия к Меланшону или участие в социальных протестах в Европе — всё это вписывается в нормальную циркуляцию активистов, интеллектуалов и политических эмигрантов. Затруднение начинается тогда, когда эти связи перестают быть одним из элементов и начинают функционировать как главный внешний горизонт для тех, кто представляет себя в Бразилии привилегированным интерпретатором российской действительности.

При таком смещении Глобальный Юг утрачивает статус ориентира и занимает место получателя повестки, сформулированной в парламентских и медийных цепочках Запада. В случае Лобанова это проявляется в его собственных словах о необходимости выстраивать отношения с европейскими силами «демократического фланга» [50]. В случае Рудого это выражается как в политическом посредничестве, отмечавшем его появление во Франции, так и в его непрерывной циркуляции через транснациональный медийный круг [54][56].

Важно держать в уме элементарные пропорции. Современная Россия не занимает в Латинской Америке того же исторического места, что США. Это не препятствует критике российского государства, его внутренней политики или социального устройства. Но когда некая трактовка войны стирает НАТО, глобальный режим санкций, финансовую архитектуру Запада, медиамонополии и долгую традицию вмешательства в дела Глобального Юга, критика, выстраиваемая этой фракцией российской эмиграции, начинает действовать в геополитическом масштабе, не соответствующем латиноамериканскому опыту. Разногласие с Кагарлицкой, Лобановым и Рудым, следовательно, определяется не симпатией или антипатией к России, а рамкой анализа.

Этот момент особенно чувствителен для традиции бразильских левых. В Латинской Америке империализм — не абстракция, а перевороты, долговое ярмо, насаждаемые приватизации, санкции и прямые интервенции. Россия не является социалистическим государством и не должна быть ограждена от критики. Тем не менее, когда на форумах, в университетах и публичных пространствах Бразилии звучат голоса, чьи кампании артикулированы с ФБК, западными донорскими платформами, европейскими партийными сетями и языком либерального российского «антивоенного» движения, обращённого к международной аудитории, — правомерно спросить: что именно предлагается стране? Многоголосый опыт российских левых или уже отфильтрованная либеральными эмигрантскими цепочками трактовка? [3][4][19][20][25].

Когда фигуры из этого круга представляются как рупоры российских левых, недостаточно смотреть лишь на содержание их высказываний. Необходимо также смотреть на сеть, в которой они действуют: с кем делят сцену, через какие платформы собирают ресурсы [9] и какие СМИ им придают легитимность. Программы Freedom Zone демонстрируют постоянное присутствие имён из окружения ФБК — Певчих, Жданова и Албурова — наряду с либеральными оппозиционными изданиями, эмигрантскими организациями и структурами, связанными с правозащитной повесткой [19][20][22][25].

При этом собственный рассказ Кагарлицкой о встрече с бразильскими студентами был преподнесён как попытка убеждения, а не как обмен между различными антиимпериалистическими опытами [5]. Ключевой вопрос: почему в этом представлении России почти не появляются течения, не отождествляющие себя ни с российским государственным нарративом, ни с доминирующей либеральной рамкой эмиграции?

Практическое следствие очевидно. Речь идёт не о том, чтобы закрывать пространство для кого-либо, а о том, чтобы отказаться признавать наиболее заметную эмигрантскую фракцию достаточной для представления сложности российской действительности. Когда представители Freedom Zone, «Рабкора», окружения ФБК и связанных с ними изданий претендуют на эксклюзивное место в этой дискуссии в Бразилии, становится ещё важнее слушать и другие российские голоса — профсоюзные, коммунистические и антиимпериалистические, — не признающие себя ни в российском капитализме, ни в западном спонсорстве как политическом горизонте.

То, что приходит в Бразилию, — это не просто стихийное свидетельство преследуемых российских активистов, а речь, переорганизованная внутри партийных, медийных и институциональных сетей европейского Запада. В противном случае сложная страна оказывается сведена к весьма ограниченному набору рупоров, а Глобальный Юг оказывается в роли аудитории, призванной лишь подтверждать, жертвовать и примыкать, а не думать самостоятельно.

Для того чтобы открытая дискуссия в Бразилии о российских левых была поистине плюральной и содержательной, путь лежит не через единственный голос, а через более широкий спектр собеседников. Без этого разговор о мире, суверенитете и империализме рискует превратиться в случай политико-культурного импорта, при котором от Бразилии просят не размышлять, а лишь ратифицировать рамку, произведённую в другом месте. Сам исход конференции указывает в этом направлении: разочарование либеральных активистов итоговой декларацией, принятой форумом в Порту-Алегри и показавшейся им недостаточно жёсткой в отношении России, свидетельствует о том, что Глобальный Юг — не чистый лист [7].

Вывод, следовательно, политический: Бразилия не обязана некритически принимать рамку, предлагаемую Кагарлицкой, Рудым, Лобановым и другими фигурами этого круга. Под левым языком эта сеть начинает экспортировать на Глобальный Юг готовую трактовку России и войны, отфильтрованную либеральной эмигрантской оппозицией, западными платформами, транснациональными структурами финансирования и европейским партийным полем.

В этом построении Freedom Zone перестаёт быть просто солидарной инициативой и начинает функционировать также как механизм международной легитимации конкретной фракции российской эмиграции. Бразильский ответ состоит не в запрете, а в критической автономии. Признание того, что в России существуют внутренние конфликты и политические противоречия, не обязывает Бразилию принимать рамку тех, кто переводит эти темы для внешней аудитории.

Передоверять бразильское антиимпериалистическое мышление сети, чуждой историческому опыту Глобального Юга, — значит принимать именно те политические отношения, которые критикует данный текст. Подлинный диалог начинается тогда, когда признаётся: у Бразилии и Латинской Америки есть своя история, своя память о внешних интервенциях и собственные основания с недоверием относиться к тем, кто приходит, предлагая готовое геополитическое видение.

Библиография

[1] PCDOB. «1-я Международная антифашистская конференция пройдёт с сильным участием PCdoB». 24 марта 2026.

[2] PCDOB. «Международная антифашистская конференция запускает программу в эту среду». 10 марта 2026.

[3] GOFUNDME. «Поддержите мартовский тур Ксении Кагарлицкой в Бразилии». Организатор: Сьюзен Вайсман.

[4] FREE BORIS. Экстренная кампания за участие Ксении Кагарлицкой в конференции в Порту-Алегри.

[5] Telegram-канал «KSENIIA. DOROGA NEDOVOLSTVA» (prueshenka). Посты с упоминанием лекции для бразильских студентов.

[6] Telegram-канал «ZONA SVOBODY». Пост о конференции в Порту-Алегри.

[7] BECH, Alfons. «Заметки о Первой международной антифашистской конференции Порту-Алегри». Europe Solidaire, 3 апреля 2026.

[8] FREEDOM ZONE. Раздел «Festival»: представление проекта как серии международных мероприятий.

[9] FREEDOM ZONE. Раздел «Support / Patron»: формы пожертвований, включая криптокошельки, Patreon и Boosty.

[10] Московский городской суд. Сообщение от 9 июня 2021 о ликвидации ФБК и ФЗПГ.

[11] Генеральная прокуратура РФ. Сообщение от 4 августа 2021: апелляции ФБК отклонены.

[12] Генеральная прокуратура РФ. Сообщение от 27 ноября 2025 о признании Anti-Corruption Foundation террористической организацией.

[13] PROPUBLICA NONPROFIT EXPLORER. Регистрация Anti Corruption Foundation Inc.

[14] SOTA. Расследование о Anti Corruption Foundation Inc. и Posterum.

[15] RT. «IRS США опубликовал финансовый отчёт ФБК с доходом $2,45 млн». 24 мая 2024.

[16] U.S. HELSINKI COMMISSION. Слушание с Анной Ведутой.

[17] RADIO FREE EUROPE/RADIO LIBERTY. Материал о союзниках Навального, давящих на законодателей США за санкции.

[18] KOMMERSANT. «Житель Приморья получил 14 лет за переводы денег ВСУ и экстремистской организации». 16 марта 2026.

[19] FREEDOM ZONE. Программа фестиваля в Торонто, 14 июня 2025.

[20] FREEDOM ZONE. Программа фестиваля в Нью-Йорке, 22 ноября 2025.

[21] FREEDOM ZONE. Программа фестиваля в Париже, 11 апреля 2026.

[22] FREEDOM ZONE. Программа в Риге, январь 2026.

[23] RADIO FREE EUROPE/RADIO LIBERTY. «About RFE/RL».

[24] RADIO FREE EUROPE/RADIO LIBERTY. «Our History».

[25] FREEDOM ZONE. Программа в Варшаве, 22 февраля 2026.

[26] NATIONAL ENDOWMENT FOR DEMOCRACY. «History».

[27] WASHINGTON POST. IGNATIUS, David. «Innocence Abroad: The New World of Spyless Coups». 22 сентября 1991.

[28] NATIONAL ENDOWMENT FOR DEMOCRACY. «Impact Report: Strengthening Ukraine’s Democratic Resilience». 30 сентября 2025.

[29] USAID OFFICE OF INSPECTOR GENERAL. «Direct Budget Support: Oversight Mechanisms». 3 марта 2026.

[30] FREEDOM HOUSE. FY 2025 Audited Financial Statements.

[31] REUTERS. «Russia declares US NGO Freedom House an undesirable organisation». 7 мая 2024.

[32] MEDUZA. «Что сделал фонд Сороса в России». 1 декабря 2015.

[33] MEDUZA. «Что сделал фонд Сороса в России». 1 декабря 2015.

[34] THE GUARDIAN. «Russia bans two Soros foundations from disbursing grants». 30 ноября 2015.

[35] MEDUZA. Материал от 12 июня 2024 о семьях политзаключённых и марафоне «Ты не один».

[36] Telegram-канал Фонда поддержки политзаключённых левых. Мероприятие в Белграде, 7 декабря 2025.

[37] TASS. Новость от 7 августа 2023 о включении Бориса Кагарлицкого в список террористов.

[38] TASS. Новость от 7 августа 2023 о связи классификации «иноагент» с проектами с Фондом Розы Люксембург.

[39] TASS. Новость от 13 февраля 2024 о приговоре Борису Кагарлицкому.

[40] TASS. Новость от 5 июня 2024 о том, что приговор оставлен в силе.

[41] INTERFAX RUSSIA. Новость о признании Фонда Розы Люксембург нежелательной организацией.

[42] RUS.ERR.EE. «В России Фонд Розы Люксембург признан нежелательным». 21 июля 2025.

[43] ROSA-LUXEMBURG-STIFTUNG. «Stellungnahme zum Artikel ‘Unheilige Allianz’». 29 июня 2016.

[44] ЕВРОПЕЙСКИЙ ПАРЛАМЕНТ. «VP/HR – Ukrainian Svoboda party links to neo-Nazism». Вопрос E-003446/2014.

[45] AMNESTY INTERNATIONAL. Ukraine: Breaking Bodies: Torture and Summary Killings. 22 мая 2015.

[46] TASS; RBC. Материалы о включении Михаила Лобанова в реестр иноагентов.

[47] TASS. Новость от 18 мая 2023 о задержании Михаила Лобанова.

[48] VEDOMOSTI. Материал об участии Ильи Пономарёва в деятельности Легиона. 4 февраля 2024.

[49] NTV. «Террорист-иноагент пытался создать из шайки предателей ‘новое правительство’ РФ». 19 февраля 2025.

[50] Telegram-канал Михаила Лобанова. Посты о построении отношений с европейскими силами.

[51] ASSEMBLÉE NATIONALE. Страница депутата Арно Ле Галла.

[52] FEDERALPRESS. «Нижегородского блогера внесли в список иноагентов». 15 октября 2023.

[53] REPORTER-NN. Материал от 22 мая 2024 о штрафе Андрею Рудому.

[54] VGORODEN.RU. Материал от 30 сентября 2022 о получении визы Рудым при содействии Меланшона.

[55] Telegram-канал Андрея Рудого. Пост с данными для финансовой поддержки.

[56] Telegram-канал Андрея Рудого. Посты о Марии Певчих и материалах о ФБК.

[57] Telegram-канал Андрея Рудого. Анонс и отчёт о мероприятии в Берлине с Михаилом Лобановым.

[58] APN SEVERO-ZAPAD. Интервью с анархистом «Джурат».

[59] BOAK. «Три года сопротивления империализму». Syg.ma, архивная копия.

[60] Telegram-канал BLACK BOOK OF CAPITALISM. Пост об обращении к солдатам и БОАК.