M: Son of the Centure. Рецензия века на сериал от SKY.

Сериал “М: Сын века”, снятый по роману Антонио Скурати, — это дерзкая попытка рассказать о Бенито Муссолини, одном из самых мрачных и противоречивых фигур XX века, и зарождении фашизма в Италии. Проект охватывает 1919–1925 годы, показывая, как сын кузнеца, бывший журналист и социалист превратился в дуче, диктатора, подмявшего под себя целую страну. Это кино с размахом: историческая достоверность, мощная игра Луки Маринелли, шикарные декорации. Но, черт возьми, как же оно порой раздражает! Театральщина, вычурные визуальные эксперименты и сцены, которые больше похожи на водевиль, чем на серьезную драму, то и дело сбивают с толку. “М: Сын века” — это как яркий, но неровный спектакль: местами завораживает, местами хочется выключить и пойти заварить чай.

Автор: Антон Павловский.

Сюжет тянет нас в послевоенную Италию, где все трещит по швам: экономика в яме, социалисты и фашисты бьют друг другу морды на улицах, а элиты разворовывают, что осталось. Муссолини (Лука Маринелли) в 1919 году — это еще не тот лысый дуче с карикатур, а амбициозный лидер Итальянского союза борьбы, который сколачивает отряды чернорубашечников из ветеранов и недовольных. Сериал шаг за шагом показывает его путь к власти: создание пропагандистской машины, “Поход на Рим” 1922 года, устранение противников и, наконец, диктатура к 1925-му. По пути мы видим его личную жизнь — жену Ракеле, любовницу Маргериту Сарфатти, соратников вроде Итало Бальбо и Габриэле Д’Аннунцио. Это целый портрет эпохи, где идеализм тонет в крови и предательстве.

Что реально цепляет — это как сериал передает дух времени. Детали вроде грязных римских переулков, прокуренных редакций газет или истеричных митингов — просто огонь. Сцена “Похода на Рим” — это чистый адреналин: толпы, крики, пыль, ощущение, что страна на грани. Или момент, где Муссолини ломает четвертую стену, глядя в камеру и будто гипнотизируя зрителя, — мурашки по коже! Ты почти понимаешь, почему за ним шли. А как тонко показана его эволюция: от искреннего бунтаря до холодного тирана, который давит всех, кто мешает. Это не просто история про плохого парня, а размышление о том, как власть ломает людей.

Но вот загвоздка: сюжет частенько буксует. Сценаристы, похоже, хотели засунуть в восемь серий вообще все, и это их подвело. Линии второстепенных персонажей — Бальбо, Росси, Д’Аннунцио — какие-то блеклые, будто их добавили для галочки. Ты смотришь и думаешь: “Окей, а этот чувак вообще зачем тут?” Любовные сцены с Сарфатти — это прям “Санта-Барбара” в декорациях 1920-х: пафосные взгляды, страстные шепоты, и все такое искусственное, что аж зубы сводит. Критики на X пишут, что эти сцены — чисто для хайпа, чтобы затащить любителей мелодрам, но они только портят серьезный тон. И еще эта театральность! Диалоги местами звучат, будто из пьесы Шекспира, а не из разговоров реальных людей. Особенно бесит сцена убийства Джакомо Маттеотти, социалиста, чья смерть потрясла Италию. Это могло быть душераздирающе, но снято так гиперболизированно, с литрами бутафорской крови, что выглядит как трешак, а не трагедия. В итоге драма провисает, и ты сидишь с мыслью: “Ну серьезно, ребята?”

С технической стороны сериал — это просто пир для глаз. Снимали на легендарной студии Cinecittà, а еще в Королевском дворце в Казерте и Театре Сан-Карло в Неаполе. Локации — не просто фон, а живой участник истории: мраморные залы, где плетут интриги, или грязные площади, где дерутся толпы. Костюмы — от потрепанных шинелей до шикарных смокингов — будто из музея, каждая пуговица на месте. Саундтрек — отдельный кайф: оркестр, смешанный с тревожными индустриальными звуками, нагнетает так, что сердце колотится. Когда в сцене митинга музыка взрывается, а камера парит над толпой, ты реально чувствуешь себя в эпицентре.

Но вот операторская работа — это как рулетка: то гениально, то “зачем вы это сделали?”. Режиссер Джо Райт, мастер визуальных изысков, тут явно дал волю фантазии. Камера летает, кружится, делает резкие зумы, как в клипах MTV. В сценах уличных боев это работает: ты будто в гуще драки, все трясется, кровь брызжет, крики. Но когда такие же трюки пихают в спокойные диалоги, хочется крикнуть: “Дайте уже просто посмотреть!” Крупные планы лица Муссолини — круто, но их так много, что кажется, будто оператор влюбился в Маринелли и не может оторваться. А эти вспышки света и странные ракурсы? В одной сцене, где Муссолини ночью спорит с соратниками, свет падает так, что половина лиц в тенях, как в каком-то артхаусе. Красиво, но о чем они говорят, уже не улавливаешь.

Освещение тоже играет с нервами. Райт любит контрасты: яркие лучи против темных углов, что создает театральный вайб. В сценах речей Муссолини это смотрится мощно, будто он мессия в ореоле света (привет, пропаганда!). Но в бытовых моментах это выглядит неестественно, как будто кто-то забыл выключить прожектор. Монтаж — еще одна боль. Быстрые склейки в экшене — окей, но в тихих сценах они сбивают ритм, как будто тебя пинают под столом. Один критик на X метко написал: “Сериал будто хочет быть Базом Лурманом, но забыл, что это не мюзикл”. И правда, местами кажется, что форма перекрикивает содержание. Например, сцены публичных выступлений Муссолини сняты так пафосно — с замедлением, вспышками, ревущей музыкой, — что он выглядит как рок-звезда. Это круто, но пара таких кадров, и фашизм начинает казаться слишком… гламурным. Зрители в отзывах уже ругаются, что это романтизация, и я их понимаю.

Лука Маринелли в роли Муссолини — это просто разрыв. Он играет так, что ты забываешь, что это актер, а не сам дуче. В первых сериях его Муссолини — живой, страстный, слегка неуверенный, и ты почти ему симпатизируешь. Потом он становится жестче, холоднее, и к финалу это уже пугающий тиран, от которого мороз по коже. Его прямые взгляды в камеру — гениальный ход, будто он манипулирует тобой лично. Но даже у Маринелли бывают проколы: когда сценарий заставляет его переигрывать, он скатывается в театральщину, и Муссолини вдруг похож на злодея из комиксов. Но это скорее вина текста, а не актера.

А вот остальной каст — увы, не дотягивает. Ракеле (Алессандра Мастонарди) — это сплошное клише “страдающей жены”, которая то плачет, то молча терпит. Маргерита Сарфатти (Винченца Модуньо) должна быть роковой интеллектуалкой, но ее сцены такие мыльные, что хочется перемотать. Соратники Муссолини — Бальбо, Росси, Д’Аннунцио — вообще как мебель: появляются, что-то говорят, исчезают. Их истории не цепляют, и это беда, потому что без сильных второстепенных героев драма теряет объем. Ты смотришь только на Муссолини, а остальные — просто фон.

Круто:

1. Атмосфера эпохи. Италия 1920-х оживает: от грязных улиц до шикарных дворцов. Сцены митингов и “Похода на Рим” — это прям кинотеатральный размах, аж дух захватывает.
2. Маринелли. Его Муссолини — это 80% успеха сериала. Харизма, энергия, жуть — все в одном флаконе.
3. Локации и костюмы. Cinecittà, дворцы, театры — это не декорации, а портал в прошлое. Костюмы — от черных рубашек до платьев элиты — просто вау.
4. Сильные сцены. Моменты вроде речей Муссолини или убийства Маттеотти (хоть и перебор с драмой) бьют по эмоциям и держат в напряжении.

Бесит:

1. Театральщина. Диалоги, будто из оперы, и переигрывание актеров — это как ложка дегтя в бочке меда. Серьезная тема тонет в пафосе.
2. Визуальный перегруз. Камера, которая не может усидеть на месте, и световые шоу в духе артхауса — красиво, но утомляет.
3. Слабый второй план. Все, кроме Муссолини, — картонные фигуры. Хочется сопереживать, но не за кого.
4. Тональный бардак. Сериал мечется между эпосом, мелодрамой и авангардом, и это сбивает с толку. То ты в исторической драме, то в каком-то сюре.

“М: Сын века” — это сериал, который хочется и похвалить, и отругать. Он крут своей смелостью, исторической глубиной и Лукой Маринелли, который тащит на себе весь проект. Ты погружаешься в хаос Италии 1920-х, видишь, как харизма одного человека может завести страну в пропасть, и это реально заставляет думать. Но эта театральность, эти визуальные выкрутасы и слабые второстепенные линии — они как камни в ботинках, мешают наслаждаться. Это не шедевр, но и не провал. Это яркое, неровное, местами гениальное зрелище для тех, кто готов терпеть его странности ради мощных моментов. Если любите исторические драмы и не боитесь пафоса, дайте ему шанс. А если хотите чего-то ровного и без выноса мозга — лучше пересмотрите “Крестного отца”.