Юг Бразилии в XIX веке стал ареной тихого переворота: старые гильдии и братства, веками поддерживавшие порядок ремесла, уступили место капиталу и «свободному труду». В провинции Риу-Гранди-ду-Сул столкнулись два мира — органическая экономика взаимопомощи и обезличенный рынок, где цена заменила честь мастера.

Бескрайние равнины юга Бразилии — земли нынешнего штата Риу-Гранди-ду-Сул (далее — РГДС) — всегда имели особое значение. Это была пограничная территория с разными укладами хозяйства и пёстрым этническим составом. Здесь пересекались мир гаушу-фронтира с его богатыми пастбищами, портовые города вроде Порту-Алегри, Риу-Гранди и Пелотаса, а также колониальные усадьбы. Местное население складывалось из португальских колонистов (в том числе выходцев с Азорских островов), испанских и афробразильских военных поселенцев, а с XIX века сюда волнами шли немецкие и итальянские мигранты. На юге пересекались речные пути — лагуны, устья рек — с жизнью племён гуарани, скотоводческими традициями и военной логикой приграничья, где Португалия и Испания постоянно сталкивались.

Чтобы понять сложную мозаику этого края, нужно учитывать как богатство аграрно-скотоводческого хозяйства — крупные ранчо, производство чарке (сушёного мяса), — так и зарождавшиеся торговые города вроде Порту-Алегри с портом и мастерскими, Пелотаса и других. Отдалённость от европейских рынков и независимый дух местных жителей (особенно во времена Революции Фаррупилья и Риогранденской Республики 1835–1845 годов) усиливали влияние местных институтов. Провинция Сан-Педру-ду-Риу-Гранди-ду-Сул — так в эпоху Империи назывался РГДС — сохранила сильную общинную структуру, остро чувствуя противоречие между вековым укладом и новым капиталом, пришедшим извне. Именно здесь, на краю империи, разгорелся спор о роли гильдий и цехов в меняющейся экономике.

Автор: Красная Скифия

Истоки ремесленного корпоративизма на юге

Гильдии ремесленников, братства и корпоративные объединения труда начали формироваться в Риу-Гранди-ду-Сул под влиянием португальской традиции. Португалия в то время была настоящим центром гильдийного движения: знаменитый «Дом двадцати четверых» (Casa dos Vinte e Quatro) в Лиссабоне символизировал власть цехов над городской жизнью. Исследователи отмечают, что это влияние сильно чувствовалось и в колониях: португальские гильдии оставили заметный след в формировании ремесленных корпораций Бразилии, где они имели политическое значение вплоть до середины XIX века.

На юге Бразилии цехи часто создавались при церквях. Многие мастера объединялись через религиозные братства — например, Irmandade do Santíssimo Sacramento, Ordem Terceira de S. Francisco, Ordem Terceira do Carmo и другие. В этих сообществах всё было строго: старшие мастера следили за порядком, собирали взносы и обеспечивали взаимопомощь между братьями. В викариатствах Виамао, Порту-Алегри и Риу-Пардо в XVIII веке действовали именно такие братства и цеховые организации. Они предъявляли серьёзные требования к новичкам. Так, в Ирмандаде Святого Таинства в Виамао середины XVIII века было записано: «Каждый, кто желает вступить в товарищество, должен подать прошение» и быть мужчиной. Общие взносы служили своего рода страховым фондом — помогали при болезни или покрывали расходы на похороны.

Стоит вспомнить Орден третьего чина Богоматери Кармельской в Риу-Гранди (1777 год) и Орден Дурмонта в Порту-Алегри (1800 год) — оба действовали как ремесленные братства, соединяя религиозные обеты с практической поддержкой членов. Такие организации закрепляли правила обучения и передавали мастерство. Например, «Компания цеховых мастеров-слесарей» требовала минимум семь лет ученичества, а сапожники и портные имели свои уставы с экзаменами и обязательными платежами. Корни этих ремесленных объединений уходят во времена ранней колонизации. В XVIII веке территория будущего РГДС частично находилась под властью испанского вице-королевства. Многие мастера прибыли сюда с Орденами Святого Франциска и иезуитами-миссионерами. В редукциях гуарани, созданных иезуитами в РГДС и соседних землях, активно развивались ткачество, обработка дерева и металлов, а также другие ремёсла при религиозных общинах. Это заложило основу для ремесленного обучения «по поселению».

Порту-Алегри даёт самый наглядный пример ранней ремесленной самоорганизации на юге Бразилии. Братство людей Святого Розария и Святого Бенедикта (Irmandade de Nossa Senhora do Rosário e São Benedito dos Homens Pretos), основанное в 1786 году, к началу XIX века объединяло около двух сотен членов, среди которых было много портных, сапожников, кузнецов и плотников. Члены братства платили взносы, помогали друг другу в болезни, оплачивали похороны и имели гарантированное место на кладбище. Устав вёл книги аннуитетов, а приходские и городские власти следили за процессиями и отчётностью, вплетая братство в общую городскую структуру. Через такую систему поддерживался общественный контроль за качеством труда и ученичеством. В братство принимали не только вольноотпущенных, но и рабов с разрешения хозяев, причём взносы и штрафы были одинаковыми для всех — это уравнивало участников и стирало сословные различия внутри религиозной корпорации. Таким образом, религиозное братство одновременно выполняло функции цеха, благотворительного фонда и социальной опоры.

Интересен и пример города Виамао, который показывает, как религиозная и хозяйственная жизнь были связаны с муниципальным управлением. Братство Святого Таинства и Непорочной Девы (Irmandade do Santíssimo Sacramento e Nossa Senhora da Conceição), основанное в 1745 году, отвечало за погребения, содержало собственную казну, похоронные носилки и оплачивало труд священников. В 1864 году оно обращалось к городскому совету с просьбой об устройстве нового кладбища и выделении повозки для перевозки умерших. Переписка тянулась долго — чиновники ссылались на санитарные нормы, но в итоге братству позволили сохранить собственную кассу и нанимать местных мастеров на прежних условиях. Это показательный пример того, как имперское право диктовало санитарные правила, а муниципалитет искал компромисс, не разрушая братскую взаимопомощь.

Похожие столкновения между старым корпоративным порядком и имперским регулированием повторялись и в других сферах. Так, закон провинции № 236 от 9 декабря 1851 года, принятый в рамках полицейских предписаний о порядке в храмах и процессиях, ограничивал время и маршруты религиозных шествий. Это ударило по ритуальным контрактам ремесленников, чьи мастерские делали хоругви, лампы, носилки и другие предметы церковного обихода. В ответ муниципалитеты оформляли исключения для старых братств, сохраняя за ними право нанимать мастеров и распределять ритуальные выплаты.

Не менее показателен пример с ученичеством. Имперские декреты 1832 и 1842 годов перевели систему подготовки учеников в арсеналах на военизированные рельсы, что вызвало конфликт с приходскими традициями, где за ученика отвечал сам мастер. В Порту-Алегри возник «двойной» порядок: часть подростков шла учиться в арсенал, а часть — в мастерские при приходах и братствах. Провинциальные отчёты 1850-х годов описывают города, где арсеналы и братства делили между собой сферу ученичества. Похожая ситуация наблюдалась и в соседнем Дештерру: братство Росариу платило налог в казну, но при этом сохраняло собственные школы, ритуалы и фонды.

К началу XIX века в Порту-Алегри сформировался Орден третьих Терциариев Сервитов под покровом Богоматери Скорбящей (Ordem Terceira de Nossa Senhora das Dores). Он вырос из небольшого сообщества при алтаре главной церкви и к 1810-м годам превратился в полноценный орден со своим храмом и сложной иерархией. Среди членов было много мастеров, участвовавших в строительных и благотворительных работах. Орден нанимал плотников, портных, позолотчиков, создавая стабильные заказы и поддерживая традицию добросовестного труда. Таким образом, религиозное сообщество стало естественным продолжением ремесленной этики — сочетанием веры, мастерства и ответственности.

В городе Рио-Парду действовало погребально-благотворительное братство Святого Михаила и Душ (Irmandade de São Miguel e Almas), учреждённое в 1786 году и официально признанное в начале XIX века. Его устав закреплял ежегодные взносы, создание похоронных фондов и помощь вдовам и сиротам. Через эти кассы братство поддерживало местных ремесленников — прежде всего столяров, кузнецов и шорников, которые выполняли ритуальные и хозяйственные заказы. Эта модель демонстрировала, как церковная структура оставалась опорой ремесленного труда, обеспечивая занятость и стабильный доход.

Ирмандаде Санта-Каза-да-Мизерикордия де Порту-Алегри, возникшая в начале XIX века на основе приходских сообществ, стала преемницей старых братских касс и быстро превратилась в центр городской благотворительности. Приём новых членов был выборочным, но пожертвования и заказы на госпитальные нужды поддерживали работу местных мастеров — плотников, кузнецов, портных. С расширением больничного комплекса братство стало важным партнёром провинциальных властей в вопросах медицины и похорон. Хотя со временем управление финансами перешло к государственным структурам, сама традиция ремесленной взаимопомощи и участия мастеров в общественных делах сохранилась.

Похожий пример можно увидеть и в соседней Санта-Катарине. Там братство людей Святого Розария и Святого Бенедикта в Дештерру (Irmandade de Nossa Senhora do Rosário e São Benedito dos Homens Pretos de Desterro) существовало с середины XVIII века. Оно платило налоги, сохраняло кассы взаимопомощи, устраивало похороны и обучало ремеслу. Как и на юге Риу-Гранди-ду-Сул, здесь вера, труд и солидарность сплетались в единую ткань повседневной жизни.

Итак, к началу XIX века в городах, особенно в Порту-Алегри, уже сложилась традиция свободных ремесленников. Там действовали десятки мастерских. Выпускники религиозных школ становились ремесленными учителями, а переселенцы с Азорских островов, прибывшие в 1760-х годах, принесли с собой португальские производственные обычаи и цеховые уставы. Позже, с притоком немецких и итальянских рабочих в 1820–1840-х годах, появились новые формы объединений — кассы взаимопомощи и братства (Gewerbeverein) при поселениях вроде Сан-Леопольдо и Нова-Петрополис. Их влияние особенно усилилось к концу имперского периода.

В первые десятилетия независимости провинциальные власти видели в ремесленных училищах инструмент развития. Так, в 1837 году в провинции Сан-Педру был принят закон, учреждавший в Порту-Алегри Колледж механических искусств. Хотя проект не был реализован, сам факт его появления говорит о стремлении сохранить систему «корпоративного» обучения ремеслам.

Военный арсенал в Порту-Алегри стал настоящей школой прикладных ремёсел, постепенно заменив старые цехи. По отчётам за 1856 год, в двух классах числилось 118 учеников: 48 занимались столярным делом, 23 — лудильным и жестяным, 27 — скорняжным и сапожным. Помимо них, в арсенале работали 75 взрослых мастеров — кузнецы, токари и другие специалисты. С середины XIX века через арсенал ежегодно проходило от девяноста до ста двадцати учеников. Перед войной их число росло, но к 1870 году снизилось — часть воспитанников уходила служить.

Эта система развивалась по имперским указам: один регламентировал устройство арсеналов и список мастерских, другой — приём и оплату учеников, третий закреплял за ними казначейские функции. На провинциальном уровне эти меры поддержал закон 1837 года о Колледже механических искусств в Порту-Алегри. Колледж был рассчитан на сирот и бедных детей, предусматривал до ста мест и передачу воспитанников из ведения судов по делам сирот. Таким образом, складывалась новая система обучения, где ремесло становилось частью государственной машины. Цеховая самостоятельность постепенно уходила в прошлое, уступая место централизованной подготовке и армейскому порядку.

Имперские реформы и распад корпораций

Становление Бразильской империи резко изменило жизнь ремесленников. Главным рубежом стал Основной закон 1824 года: статья 25 прямо говорила об упразднении ремесленных корпораций — «Ficam abolidas as corporações de ofícios, seus juízes, escrivães e mestres». По сути, император Педру I и его окружение провозгласили свободу ремесленного труда, отменив старые привилегии гильдий и их судей. Теперь качество изделий определялось не внутри цеха, а городской администрацией и рынком.

Но на деле всё оказалось куда сложнее. Провинции не спешили отказываться от привычного уклада. Закон воспринимали скорее как формальность, и многие города продолжали жить по старым правилам — составляли новые уставы и даже сохраняли взносы. В Риу-Гранди-ду-Сул местные власти ещё десятилетиями обходили решения центра, стараясь защитить мастерские от давления свободного рынка.

В 1830–1840-х годах шли постоянные трения между бюрократами и ремесленниками. Упомянутый уже Колледж механических искусств, учреждённый в 1837 году, так и не открылся. Зато расширили Судостроительное училище (Arsenal da Marinha) в Риу-Гранди, куда отправляли подростков учиться кузнечному делу, столярке, судостроению и другим ремёслам. В 1836 году появился новый Военный арсенал, где несовершеннолетние осваивали ремесленные и мануфактурные профессии. Эти заведения подчинялись военным инженерам, а не мастерам — государство шаг за шагом подменяло старую систему своим контролем.

Тем временем империя усиливала централизм. В 1832 году вышел указ, подробно описывающий службу юных учеников в арсенале Рио-де-Жанейро, а в 1842 году — новый декрет № 113, заново регулирующий арсенальные «компании учеников». Формально это были военные акты, но по сути они отменяли гражданские традиции ремесленного обучения.

В РГДС всё переплелось с политикой. После революции Фаррупильи (1835–1845), несмотря на разрыв с центром, риогранденская конституция 1843 года сохранила имперский запрет цехов; на практике традиции братств и приходов ещё долго влияли на ремесленный труд, но статуса корпораций они больше не имели. Но после поражения восстания центр снова взял власть в руки. Педру II и его наместник герцог Кашиас направили силовые отряды и начали наводить «порядок свободного труда». Это вызвало десятки юридических конфликтов. В начале 1840-х годов бывшие цеховые мастера жаловались, что муниципалитет Порту-Алегри требует с них взносы и экзамены по старым уставам, хотя закон 1824 года всё это отменил. Дополнительное напряжение вызвал «вопрос образования»: закон 1837 года ограничивал приём афробразильцев в техническое училище. Губернатор признавал, что документ «доходил до того, что запрещал зачисление свободных чернокожих». Столичные либералы называли это дискриминацией и упрекали провинцию в том, что она держится за старую кастовую систему, тогда как империя на бумаге провозглашала свободу. Похожие споры вспыхивали и вокруг налогов и земли. Порту-Алегри продолжал отчислять часть торговых пошлин в ремесленные кассы — вразрез с принципами свободного рынка и политикой приватизации земель.

В итоге между 1824 и 1850 годами Риу-Гранди-ду-Сул прошёл через серию разнонаправленных реформ:

• 1824 — Конституция Империи отменяет цехи и ремесленные корпорации.
• 1832 — Императорский указ регулирует обучение учеников в арсеналах.
• 1837 — Провинциальный закон учреждает Колледж механических искусств в Порту-Алегри.
• 1842 — Новый указ об организации арсеналов и ремесленного обучения.
• 1845 — Конец восстания Фаррупилья, восстановление центральной власти.
• 1850–1860-е — Пошлинные и земельные реформы, усилившие позиции крупных землевладельцев.

Эта хронология показывает: имперские реформы «освобождали» труд сверху, а города и провинции снизу пытались сохранить привычный порядок. Формально отменяя исключительные права ремесленных корпораций, новые регламенты создавали систему, которая внешне казалась нейтральной, но на деле подтачивала цеховую основу.

Первое — либерализация ученичества. Всё больше подростков переводили в арсенальные классы. Уровень технической подготовки рос, но при этом ломалась старая связка «мастер — ученик — приход», где обучение строилось на личной ответственности и признании в своей среде.

Второе — централизация благотворительных и ритуальных фондов. Ирмандаде да Мизерикордия в Порту-Алегри, закрепляя за собой госпитальную и кладбищенскую инфраструктуру, начала перераспределять заказы в пользу крупных подрядных домов. Малые мастерские теряли доход и место в городской жизни.

Третье — монополизация поставок для армии. Список мастерских, утверждённый декретом от 21 февраля 1832 года, превращал мастеров в участников армейских реестров. Теперь заказ зависел не от ремесленной репутации, а от допуска начальства. На рынке труда это означало переход от экзаменов и тарифов цеха к сметам и расценкам, задаваемым казной.

Упразднение ремесленных корпораций стало толчком для распространения буржуазного рынка на юге Бразилии.

Во-первых, исчезло право цехов контролировать профессии. Не нужно было больше сдавать экзамены или платить взносы — каждый мог работать сам на себя или нанимать людей без разрешений. В архивах сохранилась жалоба портовых плотников из Порту-Алегри: «Нам не нужен сей закон, он разрушает наше общее дело». Но вскоре на место старых мастеров пришли торговцы и подрядчики.

Во-вторых, изменилась система ученичества. Раньше ученик входил в ремесло только через признанного мастера и за плату. Новый порядок открыл рынок труда: любого мальчика могли взять на обучение напрямую, без посредников. Цеховые кредиты заменили банковские ссуды и ростовщические займы. После реформы 1842 года, изменившей правила обучения в арсеналах, многие опытные мастера — плотники, кузнецы, столяры — оказались вне госзаказов.

В-третьих, началась приватизация общих фондов. Раньше у каждой гильдии был свой капитал — на помощь больным, похороны, трудные времена. После реформ эти средства либо исчезли, либо перешли государству. Хронист Остин Карнье писал, что фонд Риу-Гранди, который помогал мастерским в засуху, был национализирован и пошёл на нужды армии. Ремесленники остались без «подушки безопасности».

В-четвёртых, сменилась инфраструктура. Государство и частный капитал вложились не в ремесленные цеха, а в железные дороги, порты и армейские склады. Проект 1853 года предусматривал дорогу между пампами РГДС и Санта-Катариной. Мосты и дороги стали концессионными объектами. В письме горсовета Риу-Гранди за 1839 год говорилось: «Профессия плотника по новой шоссейной хартии лишена прежних льгот; торговцы привозят железо и прутья прямо из Европы». Дешёвое железо и готовые механизмы окончательно вытеснили ручной труд местных кузнецов и плотников.

Наконец, изменилось распределение собственности и труда. Отмена муниципальных монополий на материалы и землю усилила крупных землевладельцев. Если раньше ремесленник мог получить участок под мастерскую рядом с городом, теперь всё продавалось на аукционах по законам 1851–1854 годов. Южные провинции заполнили ранчо и фермы американского типа. Молодёжь уходила из старых ремесленных школ в новые сферы — частные казармы, верфи, фабрики, сельхозугодья, часто под управлением европейских компаний. Так формировался новый, «абстрактный» рынок труда — не по профессиям, а по спросу. Рабочие места стали свободными, пошлины на готовые изделия выросли, а система ученичества окончательно ушла в прошлое. К середине XIX века ремесленные мастерские занимали в экономике провинции всего один-два процента, уступив место фабрикам и крупным хозяйствам.

Органический порядок и утраты ремесла

История конкретных ремесленных корпораций юга Бразилии показывает: их сила держалась не на отвлечённой традиции, а на живой, повседневной практике. Всё было выстроено вокруг чёткой механики — взносов, поручительств, учебного надзора, ритуальных обязанностей, обязательного найма своих мастеров.

Ирмандаде ду Росариу в Порту-Алегри продержалась больше половины XIX века именно потому, что умело сочетала религиозный ритуал с реальной кассой взаимопомощи и контрактами на ремесленные услуги. Орден Терциариев дас Дорес, пережив долги и годы строительства храма, сумел сохранить ядро мастеров и свои реставрационные мастерские, удержав горизонт солидарности. В Рио-Парду братство Сан-Мигел-и-Алмаш оставалось опорой похоронного порядка и не уступало городским службам, что обеспечивало стабильный доход местным столярам, кузнецам и шорникам. А там, где централизованные структуры вроде арсенала в Порту-Алегри забирали под себя ученичество и заказы, ремесло не исчезало, но теряло внутреннюю самоорганизацию и экзамен чести.

Эти примеры ясно показывают: устойчивость общинного уклада строилась на конкретных действиях и живой практике, а не на ностальгии по «старине». Но всё это начало рушиться, когда капиталистические реформы разорвали связи между ремеслом, общиной и приходом. Все эти перемены стали для общества настоящей утратой. Прежний порядок, где труд и жизнь держались на естественных общностях — мастерской, семье, соседской общине, — не выдержал давления безмерных реформ. Для людей старые гильдии и братства были не просто трудовыми союзами, а местами солидарности. Там сохранялись традиции, передавались навыки, всё держалось на доверии и взаимной помощи. Отмена этого уклада оборвала множество социальных связей.

Капиталистам важно было другое — безличная «абстрактная экономика», где труд превращается в инструмент прибыли, а не часть жизни общины. В результате ремесленный сектор ослаб, а местные сообщества потеряли основу. Когда цехи исчезли, ушло и братство: прекратились субсидии бедным мастерам, выплаты вдовам, поддержка коллег. В старых приходских книгах Порту-Алегри XVIII века видно, как крестьяне и плотники каждый месяц жертвовали по несколько реалов на «вечный огонь» братства и обучение сирот. К середине XIX века эти записи оборвались. Мастера перестали собираться, обсуждать качество изделий, устанавливать цены — теперь этим занимались чиновники. Государственные заказы на постройку баркасов и укреплений раздавались напрямую военным и знати, минуя ремесленные советы.

Потеря самостоятельности ремесленной общины стала уроком на века. Органический порядок всегда держался на самоуправлении: выборе старших мастеров, общинных тарифах, советах, решающих споры. В южной Бразилии существовали и другие формы солидарности — например, крестьянские коммунальные системы орошения, основанные на взаимопомощи. Экономика жила по принципу «всеобщего полезного труда»: гильдия считалась частью тела города. С этим резко контрастирует холодная логика рынка — купец видит на ярмарке только цену, а не историю вещи. Когда цехи исчезли, ушло и само знание ремесла: секреты мастерства, накопленные поколениями, растворились. На смену пришли бухгалтерские книги, где считали литры шерсти и вес отгрузок вместо того, чтобы ценить человеческий опыт.

Тем не менее старые цеховые практики нельзя сбрасывать со счетов. Например, система «комиссий достойных» — когда внутри корпорации выбирали синдикат мастеров, проверявших качество изделий и защищавших коллег от обмана, — вызывала уважение и подражание. Историки отмечают, что тесная связь ремесленных объединений с местным самоуправлением придавала обществу устойчивость, близкую к принципам федерализма.

История Риу-Гранди-ду-Сул ясно показывает: солидарность и взаимопомощь обеспечивали куда большую устойчивость, чем либеральные лозунги о «свободе рынка». Федерализм в этом контексте — не лозунг, а практический инструмент: он сохраняет за общинами право держать свои кассы, свои экзамены, свой найм. Это не противоречие технике, а способ дать ей корни и человеческую форму. И, пожалуй, главный урок XIX века в том, что предпринимательский труд — это не только личная инициатива, но и продолжение традиции, основанной на чести, умении и ответственности перед своим делом.

Выводы

Разбор истории юга Бразилии показывает: стремительное уничтожение ремесленных корпораций шло рука об руку с наступлением капиталистической экономики. Провинциальный, «органический» порядок — гильдии, общины, цехи — служил основой местного самоуправления и взаимопомощи, а не просто экономической структурой. В XIX веке юг страны стал ареной столкновения двух логик — безличного рынка и живого тела общины. Результатом стало перераспределение власти и привилегий: от местных мастеров и ремесленных союзов — к военным, экспортёрам и торговым элитам центра. Для историков это важный сигнал: такие формы труда нельзя рассматривать как пережиток, наоборот — в них заключён опыт устойчивого, человеческого хозяйства.

Сегодня особенно важно бережно изучать прошлое ремесленной солидарности. В нём можно найти ключ к пониманию того, как традиции федерализма и самоуправления способны укреплять социальную ткань общества, не теряя связи с реальной экономикой.

Список источников и литературы

Нормативные акты

1. Brasil. Constituição Política do Império do Brasil de 25 de março de 1824 // Constituições brasileiras. Vol. 1: 1824. Brasília: Senado Federal, 2006. 352 p. Art. 179, XXV: “Ficam abolidas as Corporações de Officios, seus juízes, escrivães e mestres”.
2. Brasil. Decreto de 21 de fevereiro de 1832. Approva o Regulamento das Officinas dos Arsenais de Guerra // Coleção das Leis do Império do Brasil. Rio de Janeiro: Typographia Nacional, 1832. p. 145–158.
3. Província de São Pedro do Rio Grande do Sul. Lei nº 12, de 19 de dezembro de 1837. Cria um Colégio de Artes Mecânicas na Capital // Collecção das Leis da Província de São Pedro do Rio Grande do Sul. Porto Alegre: Typographia Provincial, 1837. p. 12–15.
4. Brasil. Decreto nº 113, de 3 de janeiro de 1842. Approva o Regulamento às Companhias de Aprendizes Menores // Coleção das Leis do Império do Brasil. Rio de Janeiro: Typographia Nacional, 1842. p. 233–240.
5. Brasil. Lei nº 16, de 12 de agosto de 1834. Ato Adicional à Constituição Política do Império do Brasil de 1824 // Coleção das Leis do Império do Brasil. Rio de Janeiro: Typographia Nacional, 1834. p. 47–53.

Книги и общие исследования

• Cunha, Luiz Antônio. O ensino de ofícios artesanais e manufatureiros no Brasil escravocrata. 2. ed. São Paulo; Brasília: Editora UNESP; FLACSO, 2005. 190 p. ISBN 978-85-7139-631-9.
• Flores, Moacyr. História do Rio Grande do Sul. Porto Alegre: Martins Livreiro, 2013. 398 p. ISBN 978-85-7273-620-6.
• Costa, Emília Viotti da. Da monarquia à república: momentos decisivos. 6. ed. São Paulo: Editora UNESP, 1999. 361 p. ISBN 85-7139-235-3.
• Carvalho, José Murilo de. A construção da ordem; Teatro de sombras: o poder pessoal e o Estado imperial. 3. ed. Rio de Janeiro: Civilização Brasileira, 2003. 380 p. ISBN 85-200-0353-7.
• Marques, Alvarino da Fontoura. A economia do charque: a culinária do charque, o charque nas artes. Porto Alegre: Martins Livreiro, 1992. 204 p. ISBN 85-7273-071-6.

Статьи и главы по ремеслам, братствам и труду

1. Martins, Mônica de Souza Nunes. A arte das corporações de ofícios: as irmandades e o trabalho no Rio de Janeiro colonial // Clio. Série de Pesquisa Histórica. 2012. Vol. 30, n. 2. P. 67–93. ISSN 0102-0714.
2. Martiarena de Oliveira, Maria Angélica. Profissões e ofícios: concepções do trabalho e instituições de ensino no RS (século XIX) // História Revista. Goiânia: UFG, 2022. v. 27, n. 1. p. 146–168. ISSN 1414-0055.
3. Nascimento, Mara Regina do. Irmandades leigas em Porto Alegre: práticas funerárias e experiência urbana (séculos XVIII–XIX). Tese (Doutorado em História). Porto Alegre: UFRGS, 2006. 312 p.
4. Tavares, Mauro Dillmann. Irmandades religiosas na cidade: entre a ruptura e a continuidade na transferência cemiterial em Porto Alegre no século XIX // Revista Iberoamericana (PUCRS). 2008. v. 34. p. 55–72.

Военные мастерские и образование ремесленников

1. Laux, Patrícia Nunes. “Úteis a si mesmos e à Pátria”: as classes de menores aprendizes do Arsenal de Guerra de Porto Alegre/RS (1850–1870). Dissertação (Mestrado em História). Porto Alegre: PUCRS, 2020. 185 p.
2. Santos, Marilene Lopes dos. Educação, trabalho e cotidiano: as escolas de menores aprendizes do Arsenal de Guerra de Porto Alegre (1860–1870) // Anais do XX Encontro Nacional de História da ANPUH-RS. Porto Alegre, 2016. p. 230–241.
3. Ferreira, Silvana Barbosa. Os aprendizes do Arsenal de Guerra: Porto Alegre, 1860–1870. Monografia (Graduação em História). Santa Maria: UFSM, 2011. 94 p.

Пресса и архивы

1. O Povo. Piratini; Caçapava. 1838–1840. Hemeroteca Digital da Biblioteca Nacional. Rio de Janeiro: Fundação Biblioteca Nacional. Edições de 1838–1839.
2. Arquivo Histórico de Porto Alegre Moysés Vellinho (AHPAMV). Correspondência Passiva da Câmara de Vereadores de Porto Alegre: 1764–1846 e 1804–1879. Porto Alegre: Prefeitura Municipal; SMEC, 1976. T. 1. — (Серия «Fontes para a História de Porto Alegre»).

Архивные и вспомогательные материалы

• Instituto Nacional de Estudos e Pesquisas Educacionais Anísio Teixeira (INEP). Leis, atos e regulamentos sobre educação no período imperial na Província de São Pedro do Rio Grande do Sul. Brasília: INEP, 2004. 88 p. ISBN 85-86471-16-7.