Исследование российского производства микрочипов в эпоху санкций, иллюзий и технологических амбиций
В мире, где технологический прогресс измеряется в нанометрах, а геopoлитические конфликты решаются санкциями против полупроводников, Россия оказалась в уникальном положении. Страна, которая когда-то дала миру транзистор и первый в мире микропроцессор, сегодня борется за освоение технологий двадцатилетней давности. Это не просто история о чипах — это хроника амбиций, столкнувшихся с реальностью, и попытка понять, есть ли у российской микроэлектроники будущее или она обречена на вечную попытку догнать.
Автор А-Н Сергеев
I. Реальность. Что у нас есть на самом деле (2024–2025)
Промышленные гиганты на глиняных ногах
Российская микроэлектроника сегодня — это архипелаг разрозненных предприятий, каждое из которых живет в собственной технологической реальности. Главными игроками остаются знакомые с советских времен имена: зеленоградский «Микрон», столичный «Ангстрем», предприятия холдинга «Росэлектроника» и набирающий обороты «Миландр». Но за привычными брендами скрывается картина, которая одновременно впечатляет упорством и пугает отставанием.
Зеленоградский «Микрон», один из немногих в РФ заводов, способных выпускать чипы для гражданской электроники, получил 7 млрд рублей на масштабирование производства. Это крупнейший российский фабрикант, который сегодня работает на 200-миллиметровых пластинах и способен производить микросхемы по техпроцессу 90 нм. Казалось бы, неплохо для страны, которая еще недавно полностью зависела от импорта. Но дьявол, как всегда, в деталях.
В 2024 году «Микрон» заявил о запуске линии сборки микросхем в пластиковые корпуса с производственной мощностью до 18 млн изделий ежегодно. Цифра внушительная, но контекст отрезвляющий: мировой лидер TSMC производит миллиарды чипов в год, а Samsung и Intel исчисляют свои мощности в сотнях миллионов изделий ежемесячно. Российские 18 миллионов в год — это капля в океане мирового производства полупроводников.
«Ангстрем» переживает не лучшие времена. Минпромторг планирует отдать ему производство современных чипов, спасая предприятие от банкротства. Завод, который в 2000-е годы претендовал на роль российского технологического флагмана, сегодня борется за выживание. Парадокс в том, что именно «Ангстрем» должен был стать площадкой для освоения передовых техпроцессов — инвестиции в модернизацию исчислялись сотнями миллионов евро.
«Росэлектроника» концентрируется на нишевых решениях — радиационно-стойких микросхемах для космоса и военной техники, специализированных компонентах для промышленности. Здесь требования к технологическому процессу менее жесткие, но и рынок существенно уже. Компании «Микрон» и «НМ-Тех» заключили соглашение о производстве микрочипов для банковских карт, полисов и паспортов на завод «Ангстрем-Т» — типичный пример того, как российские производители ищут ниши, где можно конкурировать с имеющимися технологиями.
Застрявшие в нанометрах: технологическая пропасть
Если мировая индустрия полупроводников живет в эпохе 3-5 нанометров, то российская микроэлектроника застряла в периоде 90-180 нм. Это не просто цифры — это разные технологические эпохи. В России к 2028 году заработает серийное производство процессоров по нормам 65 нм, но эта технология уже считается устаревшей на два поколения.
Минпромторг России ставит амбициозную задачу — наладить к 2030 году производство процессоров по топологии 28 нм. Амбициозную? Скорее, трагически запоздалую. Технологические нормы 28 нм были освоены ведущими мировыми производителями еще в 2010 году. К 2030 году это будет уже древняя история — примерно как сегодня производить процессоры уровня Pentium III.
Техпроцесс 90 нм, которым сегодня гордится «Микрон», был передовым в 2004 году. За двадцать лет мировая индустрия прошла путь от 90 нм к 3 нм — увеличение плотности транзисторов в тысячи раз. Российская микроэлектроника за этот же период практически не сдвинулась с места.
Почему дальше не видно? Проблема не только в санкциях, хотя они сыграли роль детонатора. Переход к более совершенным техпроцессам требует экосистемы, которой в России просто нет. Это не только производственное оборудование, но и материалы, программное обеспечение для проектирования, метрология, сопутствующие технологии. Каждый шаг к более совершенному техпроцессу — это не линейное развитие, а качественный скачок.
Импортная зависимость как приговор
Российские фабрики полупроводников — это, по сути, сборочные цеха для импортного оборудования. Литографические установки, системы химического травления, ионные имплантаторы, оборудование для эпитаксии — все это поставляется из-за рубежа. В феврале 2022 года компания TSMC остановила производство российских заказов, что стало символом технологической блокады.
Старая советская база — это музейные экспонаты, которые физически невозможно модернизировать до современных стандартов. Попытки реанимировать советские технологии напоминают попытки запустить космический корабль с двигателем внутреннего сгорания. Законы физики и экономики неумолимы.
Китайская техника, которая стала основной альтернативой западному оборудованию, имеет собственные ограничения. Во-первых, она часто основана на лицензированных западных технологиях, что делает ее уязвимой для вторичных санкций. Во-вторых, китайские производители оборудования сами испытывают технологические ограничения — они не могут предложить решения для передовых техпроцессов.
Санкции и параллельный импорт: игра в кошки-мышки
Санкционная блокада 2022 года стала рубежом, разделившим российскую микроэлектронику на «до» и «после». Отрезанная от глобальных цепочек поставок, отрасль была вынуждена искать обходные пути. Параллельный импорт стал спасательным кругом, но круг этот оказался с дырками.
Что удается: поставки потребительской электроники, некоторых компонентов общего назначения, материалов для производства. Серые схемы поставок через третьи страны, особенно азиатские, позволяют поддерживать видимость работы. Но это игра в кошки-мышки, где правила меняются каждый день.
Что не удается: современное технологическое оборудование, специализированные материалы для передовых техпроцессов, программное обеспечение для проектирования микросхем. Эти позиции контролируются жестко, а альтернативы либо не существует, либо они кратно хуже.
Военная микроэлектроника против гражданской: перекос приоритетов
Российская микроэлектроника живет в парадоксе: военные применения получают неограниченное финансирование, а гражданские разработки прозябают в нищете. Это создает искаженную структуру отрасли, где инновации направлены не на рынок, а на госзаказ.
Чипы для ВПК — это специализированные решения с жесткими требованиями к надежности, но относительно невысокими требованиями к производительности. Военный микропроцессор может работать на техпроцессе 180 нм, если он выдерживает радиацию и экстремальные температуры. Гражданская электроника требует высокой производительности, низкого энергопотребления, массовости производства.
Перекос в сторону военных применений лишает отрасль рыночных стимулов к развитию. Госзаказ — это гарантированный сбыт, но это также и технологическая консервация. Коммерческий рынок жесток, но он единственный, кто заставляет компании развиваться.
Мегапроекты против реальности и китайский бренд.
Российская микроэлектроника живет в мире грандиозных планов и скромных результатов. Госпрограммы исчисляются сотнями миллиардов рублей, но на выходе получаются проекты, которые с трудом дотягивают до мировых стандартов десятилетней давности.
«Микрон» получил 7 миллиардов рублей на масштабирование производства, но эти деньги направлены на увеличение выпуска существующих изделий, а не на технологический прорыв. Это правильная стратегия для выживания, но недостаточная для развития.
Финансирование госпрограмм выглядит внушительно на бумаге, но размывается по множеству проектов, многие из которых существуют только на бумаге. Отсутствие четкой стратегии приводит к тому, что деньги тратятся на имитацию деятельности, а не на реальные результаты.
Российское импортозамещение в микроэлектронике часто оказывается переупаковкой китайских решений. «Российский» процессор может быть спроектирован в России, но произведен в Китае по китайским технологиям из китайских материалов. Это не импортозамещение, а смещение импорта.
Классический пример — процессоры семейства «Байкал». Разработанные российскими инженерами, они производились на тайваньских фабриках по лицензии ARM. После санкций производство остановилось, и никакой российской альтернативы не появилось.
Даже когда удается наладить производство в России, критическая зависимость от импорта остается. Материалы, оборудование, компоненты — все это поставляется из-за рубежа. «Российский» чип может содержать до 90% импортных компонентов.
Китай — это главный технологический партнер, но партнер ненадежный. Китайские компании готовы сотрудничать, пока это не угрожает их отношениям с США. Американские вторичные санкции могут в любой момент закрыть китайские поставки.
Индия развивает собственную микроэлектронику и рассматривает Россию скорее как конкурента, чем как партнера. Индийские компании могут быть поставщиками отдельных компонентов, но не технологий.
Страны ЕАЭС не имеют собственных микроэлектронных мощностей и полностью зависят от российского импорта. Это рынок сбыта, но не источник технологий.
Европейские и американские компании официально соблюдают санкции, но неофициально могут участвовать в сложных схемах поставок через третьи страны. Это создает видимость работы, но не решает стратегических проблем.
II. Иллюзии и обещания. Куда хотим идти — и что мешает
Декларации власти: амбициозные цели бюрократического оптимизма
Минпромторг рассчитывает, что в России будет освоено серийное производство микропроцессоров по топологическим нормам 28 нм на 300-миллиметровых кремниевых пластинах в 2027 году. Эти заявления звучат как мантра российского технологического оптимизма, но сталкиваются с суровой реальностью физики и экономики.
«Ростех» обещает создание полного цикла производства полупроводников, «Росэлектроника» заявляет о разработке отечественных аналогов всех критических компонентов. Планы на 2025-2030 годы выглядят как научно-фантастический роман: собственные литографические установки, российские материалы, полностью суверенная экосистема проектирования.
Но за красивыми презентациями скрывается пугающая оторванность от реальности. Чиновники оперируют цифрами и датами, не понимая технологической сложности задач. Создание литографической установки для 28-нм техпроцесса — это проект уровня космической программы, требующий десятилетий работы и десятков миллиардов долларов инвестиций.
Достижимы ли планы выйти на 28 нм к 2030 году? Теоретически — да, практически — крайне сомнительно. Для этого нужно решить не одну, а десятки взаимосвязанных задач. Создать оборудование, разработать материалы, подготовить кадры, наладить производство, обеспечить качество.
Создание отечественных EDA-систем (Electronic Design Automation) — это задача, которую решали лучшие мировые компании десятилетиями. Cadence, Synopsys, Mentor Graphics — это не просто программы, это целые экосистемы, включающие миллионы строк кода, тысячи алгоритмов, множество стандартов. Российские аналоги существуют только в виде презентаций и технических заданий.
Замена ASML — мирового монополиста в области литографического оборудования — это задача, которую не могут решить даже такие технологические гиганты, как Intel или Samsung. Эти компании вынуждены покупать оборудование у голландской компании, несмотря на миллиардные бюджеты на исследования и разработки.
Российский госзаказ в области микроэлектроники — это парадокс изобилия и дефицита одновременно. Деньги есть, но результатов нет. Бюджеты госпрограмм исчисляются сотнями миллиардов рублей, но конкретные достижения можно пересчитать по пальцам.
Проблема в том, что госзаказ не создает рыночных стимулов для развития. Компании получают гарантированное финансирование за сам факт участия в программе, а не за результаты. Это порождает имитацию деятельности вместо реальной работы.
Бюрократическая машина государственного финансирования создает барьеры для инноваций. Утверждение каждого изменения в проекте требует месяцев согласований, что делает невозможным быстрое реагирование на изменения рынка.
Страхи чиновников — это невидимый, но мощный тормоз развития. Принятие решений парализовано боязнью ошибиться. Лучше не делать ничего, чем рискнуть и потерпеть неудачу. Это создает атмосферу стагнации, где инновации становятся невозможными.
Неготовность индустрии к изменениям — еще один барьер. Существующие компании приспособились к нынешней ситуации и не заинтересованы в радикальных изменениях. Они предпочитают получать гарантированное финансирование за привычную работу, чем рисковать ради прорыва.
Отсутствие рыночных стимулов делает российскую микроэлектронику невосприимчивой к инновациям. Если нет конкуренции, то нет и мотивации для развития. Госзаказ создает искусственный рынок, но не может заменить реальную рыночную конкуренцию.
Российские процессоры: между реальностью и мифом
«Байкал», «Эльбрус», «Скиф», «Ковылёнок», «Нейроспарк» — эти названия звучат как список героев русских былин, но технологическая реальность менее поэтична. Большинство из этих проектов существует только на бумаге или в виде опытных образцов.
«Байкал» — это была наиболее успешная попытка создания российского процессора для гражданских применений. Основанный на архитектуре ARM, он производился на тайваньских фабриках и показывал приемлемые результаты. Но санкции остановили этот проект, и никакой российской альтернативы не появилось.
«Эльбрус» — это процессор с уникальной российской архитектурой VLIW, который разрабатывается уже несколько десятилетий. Производительность современных версий сопоставима с процессорами Intel пятнадцатилетней давности, но проект продолжает финансироваться из государственного бюджета.
«Скиф» позиционируется как российский суперкомпьютерный процессор, но его реальные характеристики засекречены. Судя по косвенным признакам, это скорее исследовательский проект, чем готовый к серийному производству продукт.
«Ковылёнок» и «Нейроспарк» — это проекты нового поколения, которые должны обеспечить России присутствие в области искусственного интеллекта. Но пока это только планы и презентации, без реальных результатов.
Микроэлектроника — это не только железо
Российская микроэлектроника страдает от инженерного мышления, которое сводит всё к производству «железа». Но современная микроэлектроника — это сложная экосистема, включающая программное обеспечение, алгоритмы, стандарты, экосистемы разработки.
Софт для проектирования микросхем — это не менее важная часть, чем производственное оборудование. Без современных EDA-систем невозможно создавать сложные чипы. Российские попытки создания собственных инструментов проектирования пока не вышли за рамки академических проектов.
Алгоритмы оптимизации, базы данных компонентов, библиотеки стандартных ячеек — это интеллектуальная собственность, которая создавалась десятилетиями. Попытки создать всё с нуля обречены на неудачу — мировая индустрия ушла слишком далеко.
Даже логистика играет критическую роль. Современное полупроводниковое производство — это глобальная сеть поставщиков, где каждый компонент должен быть доставлен точно в срок. Нарушение цепочки поставок может остановить целые фабрики.
Иллюзия «деньги = прогресс»
Российские технологические программы страдают от фундаментального заблуждения: что достаточно выделить деньги, и прогресс появится автоматически. Это инженерное мышление, которое не учитывает сложность инновационных процессов.
Деньги необходимы, но недостаточны. Нужны также время, талант, удача, правильная организация работы. Самое главное — нужна экосистема, которая позволяет превращать идеи в продукты. Такой экосистемы в России нет.
Попытки создать всё с нуля обречены на неудачу. Мировая индустрия полупроводников развивалась десятилетиями, накапливая знания и опыт. Попытки догнать мировых лидеров за несколько лет — это технологическая утопия.
Более реалистичный подход — найти ниши, где Россия может быть конкурентоспособной, и постепенно расширять свое присутствие. Но для этого нужна стратегия, а не декларации.
III. Возможное будущее. Развилка между технологической стагнацией и суверенитетом
Шанс на технологическое возрождение: миф или реальность?
Может ли Россия построить микроэлектронную индустрию с нуля? Технически — да, экономически — крайне сомнительно. История знает примеры стран, которые за несколько десятилетий проделали путь от технологической отсталости к мировому лидерству. Южная Корея, Тайвань, Китай — все они когда-то начинали с нуля и добились впечатляющих успехов.
Но условия сегодня кардинально отличаются от тех, что были в 1970-80-х годах. Тогда технологический барьер входа был существенно ниже, а глобальные компании охотно делились технологиями в обмен на доступ к дешевой рабочей силе. Сегодня микроэлектроника — это стратегическая отрасль, где технологии не продаются, а передаются только союзникам.
Россия находится в уникальной ситуации: она обладает научными традициями, квалифицированными кадрами, финансовыми ресурсами, но при этом изолирована от мировых технологических цепочек. Это создает как возможности, так и ограничения.
Простейшие логические схемы — это область, где Россия может достичь успеха относительно быстро. Компараторы, мультиплексоры, базовые логические элементы не требуют передовых техпроцессов и могут производиться на существующих мощностях. Рынок таких компонентов измеряется миллиардами долларов, а конкуренция не так жестока.
Микроконтроллеры — это следующий уровень сложности. Россия уже имеет опыт разработки и производства микроконтроллеров, но в основном для специализированных применений. Расширение линейки на гражданские применения — вполне реалистичная задача.
Встраиваемые решения — это растущий рынок, где важнее не производительность, а специфические характеристики. Чипы для промышленной автоматики, медицинского оборудования, автомобильной электроники могут стать нишей для российских производителей.
Промышленная электроника — это традиционная сфера российской компетенции. Силовые полупроводники, преобразователи, контроллеры — здесь российские компании могут быть конкурентоспособными.
RISC-V может стать для России тем же, чем стал Linux для программного обеспечения — открытой альтернативой проприетарным решениям. Открытая архитектура процессоров не требует лицензионных платежей и может быть модифицирована под конкретные задачи. Российские компании уже начинают разрабатывать процессоры на базе RISC-V, и это направление может стать прорывным.
Фотоника — это область, где Россия имеет сильные научные традиции. Оптические процессоры, фотонные вычисления, интегральная оптика — здесь российские ученые могут конкурировать с мировыми лидерами. Но переход от лабораторных разработок к промышленному производству требует времени и инвестиций.
Нейроморфные процессоры — это новая парадигма вычислений, вдохновленная работой человеческого мозга. Здесь пока нет явных лидеров, и Россия может попытаться занять нишу. Но для этого нужна координация между нейробиологами, математиками и инженерами.
Квантовые вычисления — это технология будущего, где Россия имеет сильные теоретические основы. Российские физики внесли значительный вклад в квантовую механику, и это может стать основой для прорыва в квантовых технологиях.
Территория поражения: где точно не получится
GPU (графические процессоры) — это область, где Россия безнадежно отстала. Современные GPU содержат десятки миллиардов транзисторов и требуют передовых техпроцессов. Создание конкурентоспособного GPU — это задача, которую не могут решить даже такие гиганты, как Intel.
Нейропроцессоры для искусственного интеллекта — это новейшая область, где лидируют NVIDIA, Google, Apple. Российские проекты в этой сфере пока не вышли за рамки исследовательских разработок.
AI-чипы требуют не только передовых техпроцессов, но и глубокого понимания алгоритмов машинного обучения. Это междисциплинарная область, где нужны компетенции в области как аппаратуры, так и программного обеспечения.
Техпроцессы 7 нм и меньше — это область, где Россия не имеет и не будет иметь шансов в обозримом будущем. Создание фабрики для производства 7-нм чипов требует инвестиций в размере 20-30 миллиардов долларов, а для 3-нм техпроцесса — более 100 миллиардов. Это больше, чем весь российский бюджет на науку и образование.
Мобильные процессоры — еще одна закрытая территория. Современные SoC (System-on-Chip) для смартфонов объединяют CPU, GPU, модемы, AI-ускорители на одном кристалле. Это требует не только передовых техпроцессов, но и глубокой интеграции с программными платформами. Российские попытки создать мобильные процессоры пока не вышли за рамок презентаций.
Серверные процессоры — это рынок, где доминируют Intel, AMD и растущий ARM. Требования к производительности, энергоэффективности и совместимости настолько высоки, что даже китайские компании с огромными ресурсами не могут создать конкурентоспособные решения.
Частный сектор: неиспользованный потенциал инноваций
Российская микроэлектроника страдает от гипертрофированной роли государства. Частные компании существуют в основном как исполнители госзаказов, а не как независимые игроки рынка. Это создает искаженную структуру отрасли, где инновации подменяются имитацией.
Успешные примеры частных компаний показывают, что альтернатива возможна. «Миландр» — это частная компания, которая смогла создать конкурентоспособные микроконтроллеры без масштабного государственного финансирования. Компания работает на коммерческом рынке и вынуждена постоянно совершенствовать свои продукты.
Стартапы в области микроэлектроники почти не существуют в России. Барьеры входа слишком высоки, а государственное финансирование доступно только крупным игрокам. Это лишает отрасль источника инноваций и свежих идей.
Венчурное финансирование микроэлектронных проектов практически отсутствует. Российские венчурные фонды предпочитают инвестировать в IT-проекты с быстрой окупаемостью, а не в долгосрочные аппаратные разработки.
Война в Украине кардинально изменила геополитический контекст российской микроэлектроники. Санкции из временных мер превратились в долгосрочную стратегию технологического сдерживания. Это означает, что Россия должна рассчитывать на собственные силы на десятилетия вперед.
Технологическая война между США и Китаем создает для России как угрозы, так и возможности. С одной стороны, американские санкции против китайских компаний ограничивают доступ к критическим технологиям. С другой стороны, Китай может стать более открытым для технологического сотрудничества с Россией.
BRICS как технологический альянс — это пока больше декларация, чем реальность. Страны блока имеют разные технологические приоритеты и не готовы к глубокой интеграции. Индия развивает собственную микроэлектронику, Бразилия сосредоточена на агропромышленном комплексе, ЮАР имеет ограниченные технологические возможности.
Формирование альтернативных технологических цепочек — это долгосрочная задача, которая требует политической воли и экономических стимулов. Россия, Китай, Иран, Северная Корея могут создать параллельную технологическую систему, но она будет существенно уступать западной по эффективности.
Заключение: время выбора
Российская микроэлектроника стоит на историческом перепутье. Впереди — либо технологическое возрождение, либо окончательное отставание. Третьего не дано.
Если ничего не менять — крах неизбежен. Существующая система государственного финансирования и управления не способна обеспечить технологический прорыв. Имитация деятельности не может заменить реальные инновации. Бюрократические барьеры душат инициативу, а отсутствие рыночных стимулов лишает отрасль энергии развития.
Если менять — шанс есть, но цена будет огромной. Потребуется кардинальная перестройка всей системы — от образования до финансирования, от государственного управления до частного предпринимательства. Придется признать ошибки прошлого и отказаться от иллюзий величия.
Главное — время работает против России. Каждый год промедления означает углубление технологического отставания. Мировая микроэлектроника развивается экспоненциально, а российская — линейно. Эта разность скоростей превращается в непреодолимую пропасть.
История не знает примеров стран, которые смогли восстановить утраченные технологические позиции без радикальных изменений в политике и экономике. Российская микроэлектроника может стать исключением, но только если общество готово заплатить за это соответствующую цену.
Кремниевая вертикаль — это не только метафора технологического развития, но и символ выбора, который стоит перед Россией. Подъем по этой вертикали возможен, но требует не деклараций, а действий. Не обещаний, а результатов. Не иллюзий, а реализма.
Будущее российской микроэлектроники зависит не от нанометров техпроцесса, а от готовности общества к изменениям. Технологии — это только инструмент. Главное — найти силы и волю им воспользоваться.
Источники:
1. Sobolev L. B., Novikov S. V. Component Core of High‑Tech Industries of the Digital Economy. Russian Engineering Research, Vol. 44, 2024, pp. 746–750. DOI:10.3103/S1068798X24701004
2. Sirotin D. V. The state and capabilities of Russia’s further development of microelectronics. Ekon. Vozrozhdenie Ross., 2021, no. 3 (69), pp. 106–122. DOI:10.37930/1990‑9780‑2021‑3‑69‑105‑122
3. Enns V. Measures for the development of domestic microelectronics in modern conditions. Elektron.: Nauka, Tekhnol., Biznes, 2023, no. 4 (225), pp. 46–50. DOI:10.22184/1992‑4178.2023.225.4.46.50
4. Leydesdorff L., Perevodchikov E., Uvarov A. Measuring Triple‑Helix Synergy in the Russian Innovation Systems at Regional, Provincial, and National Levels. arXiv preprint, 2013
5. Prospects for Russia Under the Digital Domination of China and the United States. Studies on Russian Economic Development, 2022 (Springer)
6. IMARC Group. Russia Semiconductor Market Size, Share and Growth Forecast 2025–2033, industry report published 2025
7. SEMI. Russia’s Technology Industry Enters New Era, article on technology trends, 2024
8. War on the Rocks. Can Russia Rebuild Its Tech Sector with China’s Help? Analysis, 2022
9. CEPA. Chips War 2025: Semiconductors power the digital economy, Part Five commentary, Feb 2025
10. RFE/RL Investigation. China Supplying Key Chemicals For Russian Missiles, report on strategic imports (2024)
11. Interfax exclusive interview with Ilya Ivantsov, Measures to support microelectronics sufficient in Russia, 2023
12. Foreign Policy Research Institute. Russia’s Military Industry Forecast 2023‑2025, article flowchart and data collection
13. KiPT (Kept) industry research, Microelectronics market in Russia and the world, 2024–2030 forecast
14. MAD Report. The Russian Semiconductor Industry: History, Sanctions, and Future Horizons, updated March 2025
15. Rashba E. I. Semiconductor Spintronics: Progress and Challenges. Invited paper, Advanced Research Workshop, 2006
16. Zutic I., Fabian J., Sarma S. D. Spintronics: Fundamentals and applications. arXiv preprint, 2004
17. Novoselov K. S. et al. 2D materials and van der Waals heterostructures. arXiv preprint, 2016
18. Miller C. Chip War: The Fight for the World’s Most Critical Technology. Simon & Schuster, 2022 (особенно глава о России и международных санкциях)
19. Tom’s Hardware. Russia completes development of 30‑year‑old outdated lithography tool (Zelenograd 350 nm machine), March 2025
20. Associated Press. US intelligence: China surging microelectronics sales to Russia, April 2024
