«Насилие, вспыхнувшее на саммите «Большой семерки» на прошлой неделе, вызвало важные вопросы о том, была ли защита мировых лидеров приоритетнее безопасности гамбургского народа. Полицейские записи с выходных показывают весь масштаб хаоса…» Der Spiegel,
2017 год, 100 лет революции и ускорение кризиса в Евросоюзе. Полумеры не сработали так, как должны были. Социально-экономическая политика только начала давать сбой. Этот год также известен громкими скандалами, связанными с победой на выборах в США Д. Трампа.
Данная работа, написанная значительно позже, была пересмотрена и переписана в связи с новыми данными, а также потребностью нынешнего времени.
Автор: Г.Я. Шпрее, написана работа в январе 2020 года.
Введение
Саммит «Большой двадцатки» 7–8 июля 2017 года в Гамбурге прошёл на фоне широких уличных протестов. Город, второй по величине в Германии и крупный порт, оказался в центре событий неслучайно. Во-первых, Гамбург известен традициями леворадикальных протестов и движений. Уже в XX веке здесь прошёл так называемый Гамбургский коммунистический «Восстание» (1923 г.), а в 1980–1990-е годы развернулись известные конфликты со сквоттерами на Гафенштрассе. Особым символом стала заброшенная «Rote Flora» – перестроенный театр накануне Рипербанна, занятый активистами в 1989 г. и ставший «последним бастионом борьбы с джентрификацией» центра города. Как писали местные левые активисты, «наш Гамбург» – город «живой культуры, движения «право на город», Роте Флора и левой истории от Гамбургского восстания до Гафенштрассе».
Эти исторические предпосылки сделали Гамбург привычной площадкой для маёвских протестов, что подчёркивалось и зарубежными изданиями: Guardian отмечал, что портовый Гамбург имеет «сильную традицию антиэстеблишментской культуры и ежегодных майских беспорядков».
Во-вторых, выбор Гамбурга в качестве места проведения саммита сам по себе вызвал неоднозначную реакцию: городской политик Олаф Шольц (бургомистр) восхвалял богатую портовую историю и статус «мегаполиса свободной торговли», однако многие жители восприняли идею проведения крупного форума в густонаселённом и исторически протестном центре как вызов.
Журналисты прямо указывали: «решение проводить встречу лидеров крупнейших экономик мира именно в Гамбурге было явно опрометчивым… город известен своими традициями с левым уклоном и противниками неолиберальной политики». Эти факторы урбанистической среды и политического климата создали почву для масштабного гражданского противостояния вокруг саммита.
Методы и тактика протестующих
Протесты в Гамбурге оказались многообразными по составу участников и приёмам. Сторонники антиглобалистского протеста («Welcome to Hell» – «Добро пожаловать в ад») включали широкий спектр левых групп и движений, от мирных экологических активистов до авангардного анархизма и «Чёрного блока». Основные тактики радикальных групп можно сгруппировать следующим образом:
- «Чёрный блок». Это тактика, при которой участники надевают чёрную одежду и маски, скрывающие лицо, чтобы объединиться в монолитную толпу и затруднить опознание и задержание полицией. При этом зачастую допускаются вандализм и конфликты с силовиками: протестующие из «чёрного блока» жгли припаркованные в центре машины, забрасывали полицию бутылками и фейерверками. Цель «чёрного блока» – «усложнение преследования властями и защита от слезоточивого газа». В Гамбурге именно такую тактику применяли наиболее агрессивные группы: полиция насчитывала около 1 500 человек в «чёрном блоке» на ночной демонстрации, которая вылилась в пятничные беспорядки.
- Autonome и группировки антифашистов («Антифа»). В Германии существуют децентрализованные сети «антифа», несвязанные единым руководством. Они играют важную роль в левом движении, выступают против неофашизма и капитализма. Многие «антифа»-активисты вливались в общие протестные колонны, часто в чёрной одежде, но с политическими символами антифашистов. В фоновом анализе движения удары по силовым структурам интерпретировались правыми СМИ как «левый терроризм», но сами протестующие позиционировали себя антифашистами, борющимися «с существующей системой».
- «Interventionistische Linke» (Интервенционистская левая). Это влиятельная немецкая радикальная сеть, участвовавшая в организации блокад «BlockG20». ИЛ агитировала блокировать все подъезды к месту саммита, создавая «массу сопротивления». В своих публикациях она подчёркивала, что коллективная акция должна быть максимально инклюзивной («не стремимся к самой радикальной акции, а к такой, в которой максимально возможное число людей получит опыт сопротивления»). Организаторы «BlockG20» объявили о намерении «блокировать доступные маршруты для делегаций и их инфраструктуры», гарантируя, что хотя лидеры и доберутся до саммита, они «будут окружены разноцветным и яростным массовым сопротивлением» на улицах. В итоге в субботней 50‑тысячной демонстрации под лозунгом «Солидарность без границ вместо G20» официально приняли участие и радикальные слои: леворадикальные, экологические, феминистские и курдские движения выступили единым антивоенным блоком.
- Прочие методы и акции. Помимо уличных демонстраций, активисты устраивали граффити-акции, занимали сквоты (например, в городе до саммита усиленно работал «неформальный» альтернат-саммит левых), а также выходили на воду: акция Greenpeace привлекла внимание воздушным шаром с транспарантом «Сначала планета Земля» (протест против отказа Трампа от Парижского соглашения по климату) и флотоводными демонстрациями на каноэ и плотах по внутреннему озеру Альстере. Многие лозунги демонстраций отражали разнообразие целей: от борьбы за климат и социальную справедливость до антикорпоративной риторики. К примеру, одна из групп выкрикивала: «Мы призываем превратить Гамбург в центр сопротивления старым и новым капиталистическим властям!». При этом сами протестующие подчёркивали, что каждая палатка или человек под угрозой «полицейского насилия», хотя о конкретных атаках со стороны полиции заявляли только части участников.
Таким образом, структуру протестных действий составляли как спонтанные столкновения (вплоть до беспорядков с полицией и погромов магазинов, как в ночи на 7 июля), так и массовые мирные марши и акции неповиновения (например, блокирование улиц и символических площадей). Эти тактики планировались отдельно левыми коалициями (Interventionistische Linke, BlockG20) и независимыми группами анархистов/«чёрных блоков», что усложнило работу полиции и привело к хаотичности протестной картины.
Репрессии и оценка правозащитников
Правозащитные организации выразили озабоченность действиями полиции и ограничениями свободы собраний. Ещё до саммита Amnesty International требовала от немецких властей обеспечить право на мирный протест: в пресс-релизе за несколько дней до саммита правозащитники подчёркивали, что в демократиях «каждый человек имеет право свободно выражать своё мнение и собираться для этого мирно», и предостерегали от широких запретов. Крупнейший ориентированный на полицию аналитический центр Amnesty (Amnesty Themenkoordinationsgruppe Polizei und Menschenrechte) опубликовал отчёт, в котором рассматривалось подавление протестов и возбуждение уголовных дел против протестующих.
В докладах и заявлениях после Гамбурга гуманитарные организации зафиксировали многочисленные жалобы на чрезмерное применение силы со стороны полиции и гражданских формирований. По информации Amnesty, после саммита было подано более 150 жалоб против полицейских за жестокость, но почти все расследования были закрыты или приостановлены. Human Rights Watch также упоминала случаи избыточного применения спецсредств и задержаний журналистов. В одном из отчётов Amnesty Германии подчёркивалось, что прецедент с «синей зоной» (38 км² центрального квартала, где из-за саммита запрещались все собрания) ставит под угрозу само существование права на протест. Правозащитники указывали, что блокирование таких обширных районов «не соответствует принципу пропорциональности» и фактически вынуждает мирные акции проходить вне зоны видимости саммита.
Также обсуждалась гибель и ранения протестующих. Например, появилась критика в связи с гибелью одного участника демонстрации в районе Рондо Рбарг (считается, что при разгоне он получил травму), а также сообщалось о ранении фотографа «Выхода» (кольцом для привязи сломало руку). НКО отмечали, что некоторые обвинения в злоупотреблениях полицией оставались нерешёнными – это, по их мнению, создаёт «охлаждающий эффект» для будущих протестов.
Социальные и правозащитные организации в целом констатировали, что во время саммита столкнулись с двумя проблемами: нарастание радикализации протеста слева и жёсткие репрессивные меры властей. Германия испытала «исторический максимум» насилия со стороны радикальных левых, говорил министр юстиции Хейко Маас (СДПГ), объявляя о необходимости профилактики леворадикализма и обещая больше ресурсов на его предотвращение. Одновременно критиковались и массовые аресты: правительство Гамбургской земли подготовило более 2 500 обвинительных актов против демонстрантов, тогда как бундестаговская оппозиция требовала расследовать случаи полицейских злоупотреблений. Итоговая статистика была такова: 476 полицейских пострадали, свыше 400 человек арестовано, что стало рекордом для подобных мероприятий в ФРГ.
Политические лидеры как фон протестов
Накануне и во время саммита внимание СМИ и активистов было приковано к некоторым мировым лидерам, чьи действия становились фоновой темой протеста. Так, решение президента США Дональда Трампа выйти из Парижского климатического соглашения активно обострило протестные настроения экологов. Акции Greenpeace с транспарантом «Сначала планета Земля» прямо критиковали «краткосрочный интерес нефтегазовой отрасли» и снятие США с климатического договора. В «Добро пожаловать в ад» («Welcome to Hell») многие участники явно протестовали против политики Трампа и его «жесткого национализма» – европейские СМИ отмечали, что встреча Трампа и Путина проходила «на фоне акций протеста» и хаоса в городе. Важным событием был сам первый в истории личный контакт Трампа и Владимира Путина – правительственные переговоры привлекли немало критики, но для уличной активности главное было негативное отношение оппозиции к их политике. Российский «Коммерсантъ» писал, как «президенты РФ и США Владимир Путин и Дональд Трамп уже прибыли в немецкий город. Мировых лидеров встретили протестами и манифестациями», подчёркивая сам факт радикального настроя местных жителей.
Канцлер Германии Ангела Меркель также фигурировала в дискуссии вокруг саммита. Её коллеги по власти поддерживали саму идею проведения G20, а оппоненты использовали происходившее как аргумент в политических дебатах. Guardian отмечал, что Меркель позиционировала Гамбург как «предопределённый» для форума своим статусом свободной торговли, но «рассказывала только половину истории» – ведь город имеет также яркую контркультурную сторону. На пресс-конференции после саммита Меркель подчеркнула, что саммит в больших городах – норма («были саммиты в Лондоне, Каннах»), и отказ от ответственности недопустим; её заместитель Зигмар Габриэль даже в шутку предложил проводить G20 всегда в Нью-Йорке. Впоследствии глава МИД ФРГ назвала Гамбург «местом тяжёлых потерь и разрушений», но заявила, что город восстанавливается и жители получат компенсацию (шаги по возмещению ущерба обсуждались на федеральном уровне). Первая леди США Мелания Трамп выпустила символическое «твиттер-послание» поддержки: «Думаю о тех, кто пострадал во время протестов в Гамбурге. Пусть все будут в безопасности!» – подчёркивая внимание администрации Трампа к происходящему. Таким образом, на протесты накладывались ожидания и действия нескольких «ключевых фигур»: политика Меркель и решение немецких властей сделать саммит внутренним делом страны, а также решения мировых лидеров (особенно Трампа) затрагивали вопросы климата, торговли и границ, которые и стали одними из спусковых крючков для демонстрантов.
Международная реакция и освещение
Широкий резонанс событий в Гамбурге породил бурную реакцию в мире. Европейские медиа внимательно следили за развитием беспорядков, зачастую вынося акцент на размах протеста и жёсткость полицейской акции. Британская The Guardian констатировала: «после отлёта Трампа, Путина и других мировых лидеров город остался «испытанным болью» и израненным». Издание отмечало, что после двух ночей бунтов многие жители задавались вопросом, «почему их правительство решило проводить саммит в таком густонаселенном городе с сильной традицией контркультурного протеста». Международные аналитики указывали на символизм: морская столица Гамбург выступает «маяком свободной торговли» днем и «убежищем революционных настроений» – с черепом «пиратов» на футболке местной команды St. Pauli.
Ряд европейских политиков и СМИ критиковал именно радикализацию левых. Немецкие власти обсуждали необходимость новых мер борьбы с экстремизмом: союзники Меркель призвали создать общеевропейскую базу данных экстремистов, а министр юстиции Маас пообещал больше финансирования профилактике леворадикализма и заявил, что «Более ни один немецкий город не должен принимать такую встречу». Премьер Гамбурга Шольц оказался под давлением с требованием уйти в отставку за «неумелое руководство», что отражало местный политический кризис. Политологи писали, что саммит в Гамбурге стал «исторической точкой» для оценки левых радикалов в Европе, а СМИ других стран публиковали репортажи о столкновениях — например, The Washington Post и NPR подробно рассказывали о «Welcome to Hell» и блокадах. Пресс-секретарь ООН, заметивший репортажи, подчеркнул, что право на мирный протест должно соблюдаться, но осудил акты насилия.
Кроме того, протесты G20 стали предметом обсуждения на волне более широких международных дебатов. В социальных сетях европейцев обсуждался конфликт между необходимостью безопасности саммита (противодействие террору, киберугрозам и т.д.) и правом граждан на выражение и организацию. СМИ сравнивали гамбургские беспорядки с событиями прошлых лет — например, G8 в Гамбурге стали логическим продолжением протестной цепочки, начавшейся в «Решельхайде» 1962 г. (потоп и политические волнения) и продолженной в Генуе (2001) и Гельзенкирхене (Heiligendamm, 2007). Многие заметили: внимание мировой общественности в итоге было больше приковано к столкновениям в Гамбурге, нежели к итоговому коммюнике G20.
В России и на постсоветском пространстве G20 события подхватили проправительственные и оппозиционные СМИ. Например, «Коммерсантъ» и ряд информагентств перед саммитом подчёркивали прибытие Трампа и Путина и акцентировали внимание на протестах в Гамбурге. Оппозиционные российские журналы расценивали беспорядки как показатель глобального антисистемного настроя, связывая их с «местными проблемами» (социальным неравенством, отсутствием жилья, разрушением социальной сферы). В целом международная реакция оказалась поляризована: большинство западных СМИ выступило с осуждением насилия, но при этом предостерегало от демонизации всех протестующих; правые эксперты и политики констатировали «угрозу левой радикализации» и призывали жёстче карать анархистов.
Научные исследования и аналитика
Памятный опыт Гамбурга привлёк внимание и академиков. Уже в 2018–2020 годах стали появляться первые исследования городского характера и политических последствий этих протестов. Так, в немецкой «Kriminologischen Zeitschrift» и других научных изданиях анализировались правовые аспекты: например, обсуждалась легальность «общего запрета» площадей, разбирательства по эпизодам насилия и статус «рамочного соглашения» G20 как политического события. Полицейские отчёты и независимые доклады дали почву для криминологических работ: учёные отмечали, что «методы, успешно сдерживающие праворадикалов и исламистов, не подходят к леворадикалам», указывая на иную «логистику» и социальные условия протестов слева. Градостроительные исследователи интересуются организацией пространства в Гамбурге – от создания «синей зоны» в центре до установки баррикад – как пример того, как власти пытаются соединить функции безопасности и свободы в городской среде.
Особое внимание уделяется феномену радикализации: в контексте европейской социологии рассматриваются «крутые повороты» молодёжи к авангардным анархистским и антифашистским группам. Исследования сравнивают Гамбург с другими городами, принимающими саммиты, и выявляют растущие тренды: так, в рамках европейских проектов анализируются связи между глобализационными дискурсами (протекционизм, неолиберализм), социальными сетями и уличной мобилизацией (см. работы по радикализации молодёжи Schuberth, Eder, Nagel и др.). Есть исследования, посвящённые урбанистике протестов – например, анализировались палаточные лагеря активистов и их взаимное расположение с зонами безопасности, роль мобильных приложений и социальных сетей в организации Гамбургского «альтернативного саммита». Несмотря на относительную свежесть событий, в англоязычной литературе уже можно найти статьи, посвящённые географии акций G20 и стратегии «больших демонстраций против глобализма» (см. Springier «Caring for the whole: Spatial organization at the G20 protests in Hamburg» и др.). Эта академическая аналитика помогает лучше понять, как городская среда, правоохранительная практика и глобальная повестка создали предпосылки для необычной напряжённости в день саммита.
Итоги
Саммит G20 в Гамбурге 2017 г. вошёл в историю как один из самых конфликтных. Массированные акции протеста проявили за десятки тысяч оппонентов панельного мирового порядка – от левых анархистов до «зелёных» активистов. Свою роль сыграли и городская среда Гамбурга, и позиция лидеров, и действия властей. Публицистические обзоры после событий подытоживали: «в столкновениях с манифестантами пострадали более 100 полицейских», а сама встреча прошла «под знаком протестов», в немецкой прессе тяну еще и заглядывается личная встреча президентов. С точки зрения прав человека и демократических норм, Гамбургский опыт стал предметом жёстких дебатов: насколько допустимо ограничивать свободу собраний ради безопасности, и кто виновен в «накаливании» конфликтов. Итоговые репортажи и аналитика показывают противоречие: страна, знаменующаяся высоким уровнем общественного доверия и свобод, испытала взрывную реакцию части населения против политики глобализации. Сохранившиеся источники и экспертные отчёты позволяют утверждать, что в Гамбурге столкнулись фундаментальные интересы – сохранение общественного порядка и полицейская безопасность с одной стороны, и право граждан на мирный протест и политическое выражение несогласия с другой. Результатом этих противоречий стали и обширные уголовные преследования активистов (более 2 000 дел против участников беспорядков), и новые предложения по реформам в полиции, и широкие дискуссии о будущем европейского активизма. Каждый из этих выводов опирается на документальные данные: показательно, что официальные цифры (например, «476 пострадавших полицейских») используются вместе с отчётами Amnesty и выступлениями политиков. Именно такое сочетание фактов, цитат экспертов и исторических параллелей позволяет увидеть саммит G20 в Гамбурге не только как громкое событие, но и как значимый показательный случай для исследований общественных протестов и современных «улиц мира».
Источники:
Международные и немецкие СМИ:
- The Guardian — аналитические репортажи о протестах, урбанистическом контексте Гамбурга, интервью с участниками.
- NPR (National Public Radio, USA) — обзоры уличных протестов и реакций властей.
- Reuters — политические оценки и критика в адрес властей.
- Time — материалы о прибытии Путина и Трампа на саммит, политическая оценка событий.
- Axios — хронология протестов и официальные заявления немецких политиков.
- Daily Sabah — разбор участия левых движений и полицейских стратегий.
- Socialist Alternative — материалы о судебных преследованиях протестующих.
Правозащитные организации и НПО:
- Amnesty International (Германия) — заявления о нарушениях прав человека и свобод собраний.
- Human Rights Watch — отчёты о применении силы полицией и ограничениях для СМИ.
- Rote Hilfe — юридическая помощь задержанным, оценки масштабов преследований.
- Interventionistische Linke (IL) — манифесты и стратегические документы по протестам BlockG20.
- Greenpeace Deutschland — участие в климатических акциях против решений Трампа.
Академические и информационные источники:
- G20-Gipfel in Hamburg 2017 (de)
- G20 Protestwelle (официальный сайт) — информация о протестных альянсах и акциях.
- Hamburg.de (городской портал) — официальные материалы мэрии и Шольца о саммите.
- Archiv der sozialen Bewegungen (Фрайбург) — архивы протестной документации.
- Sozialistische Zeitung / Analyse & Kritik — леворадикальная периодика, оценки стратегий протеста.
- SAGE Journals — академический анализ пространственной организации протестов.
